Замок напоминал берег, о который разбилось сразу две приливные волны. Сирандельцы сражались с амхара, в то время как Древние Ковалинна противостояли ожившим мертвецам, которые постепенно отвоевывали все больше и больше приемного зала. Сораса и Гарион оказались в эпицентре бушующей битвы, зажатые между молотом и наковальней. Инстинкты взяли верх над разумом, и Сораса начала двигаться, даже не думая, что делает. Она отступала в сторону, уклонялась, парировала и наносила удары. Снова, и снова, и снова. Ее за лодыжку схватил мертвец, а вокруг руки обвилась плеть амхара. «Нанести удар, разрезать плеть кинжалом». Битва затягивала ее, как бушующий поток, заставляя мир расплываться перед глазами.
Сораса потеряла из виду Гариона, но заметила медведя Дириана, который держал в челюстях голову амхара и тряс его из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.
Эйда сидела на полу, рыдая над сломленным телом сына. Юный лорд лежал неподвижно, и на его лице не было ни кровинки. Рядом с ним валялся его маленький меч. По крайней мере, Дириан пал в бою.
У Сорасы сжался живот, когда она осознала, что Дириана постигла не настолько страшная участь, как других детей Древних.
Юные бессмертные поднимались по ступеням, покачиваясь из стороны в сторону и волоча ноги. Их челюсти отвисли, а глаза застыли, уставившись в одну точку. Все они превратились в оживших мертвецов.
Подземные залы не стали для них безопасной гаванью. Напротив, оказались местом, где свершился злой рок.
Сораса вдруг осознала, что это значит. По коридорам Тиармы разгуливали мертвецы, только что восставшие из мертвых.
«Их воскресил…»
– Таристан в замке, – выдохнула она, ни к кому конкретно не обращаясь. Ее сердце отчаянно колотилось.
Потом чей-то сапог ударил ее в челюсть. Она подчинилась инстинкту и заставила тело обмякнуть, зная, что напряжение только усилит боль от удара. Сораса проходила этот урок не одну сотню раз. Она упала на пол и перекатилась на бок, чувствуя, как проклятая кольчуга впивается в тело.
Но Меркьюри настиг ее одним прыжком, двигаясь с такой скоростью, на какую, как казалось Сорасе, не был способен ни один из смертных. Одной рукой он схватил ее за горло, а другой прижал кинжал к ребрам.
– Я говорил серьезно, Сарн. – На лице Меркьюри появилась ухмылка. Сораса чувствовала его дыхание на своей коже. – Ты стала главным разочарованием в моей жизни. Но ты изначально была не без изъяна. Только я виноват в том, что случилось. Надеюсь, тебя это утешит.
С этими словами он пронзил ее кинжалом.
Точнее, попытался.
Кольчуга выдержала удар и спасла легкое Сорасы, хотя она ощутила такую боль, словно по ее телу изо всех сил ударил молотом.
– Броня? – Меркьюри рассмеялся ей в лицо. Он продолжал сжимать ее горло. – А ты изменилась.
Сораса провела ногтями по его лицу, оставив на коже неровные кровавые царапины. Но он не обратил на это никакого внимания и поднес кинжал ближе к ее лицу. Сораса почувствовала холод лезвия на щеке – прямо у кончика глаза.
Внезапно в лорда амхара врезалось чье-то гигантское тело, повалив на землю. Над ним возвышался демон в залитой кровью броне. Его грудь поднималась и опускалась в такт неровному тяжелому дыханию. Если бы Сораса не увидела золотистые волосы и зеленые доспехи, то подумала бы, что на Меркьюри напал медведь Дириана.
Дом и правда сражался как дикий зверь.
Меркьюри вскочил на ноги, но Дом одной рукой перехватил его за шею, а другой за бедро. Он поднял старика высоко над головой, словно охапку сухих веток, а потом изо всех сил бросил на пол. Когда его тело ударилось о мраморные плиты на другом конце зала, раздался омерзительный хруст.
Сорасе хотелось в изнеможении повалиться на пол. И обнять Дома, поблагодарив за то, что он спас ей жизнь.
Но она лишь обернулась к следующему врагу.
– Спасибо. – Она кинула ему через плечо, а потом взмахнула мечом. Она не стала спрашивать, что случилось на поле боя и почему Дом решил вернуться.
– Не за что, – отозвался Дом, повернувшись к ней спиной.
На мгновение она прижалась к доспехам Древнего, чувствуя его присутствие. Ей хватило этого времени, чтобы привести мысли в порядок.
Сораса оценила обстановку, окинув взглядом кровавые лужи и сцепившиеся между собой тела бойцов, которые кружились по залу. Бесконечные ряды мертвецов продолжали наступать и заполнять замок изнутри. Древние изо всех сил старались сдерживать их поток. По ступенькам катилось все больше отрубленных голов и тел, которые по-прежнему пытались вцепиться ногтями в чье-нибудь горло. Большинство мертвецов все-таки преодолело образованную Древними преграду и разбрелось в разных направлениях.
Шестеро выживших убийц бросились к телу Меркьюри, оставив в покое тяжело дышавшего Гариона. Один из амхара схватил своего лорда и перекинул его через плечо.
