Он прожил в Тиарме пять сотен лет, но этой ночью замок был ему совершенно не знаком. Дом никогда не видел, чтобы в его залах кипели сражения и проливалась кровь. На его памяти в этих коридорах постоянно царили давящая тишина и сводящая с ума умиротворенность. Теперь же, как бы далеко Дом ни удалялся от подземных залов, они были пропитаны запахом смерти. Но доносившееся до его слуха эхо пугало больше. Он горевал из-за того, что был вынужден оставить Гариона и видэров сражаться с мертвецами и сдерживать тот нескончаемый поток.
Он надеялся, что им удастся задержать Таристана и Ронина, выиграв достаточно времени для спасения Корэйн.
Солнце наконец-то спряталось за горами, погрузив долину во тьму. Удивительно, но мрак не казался Дому таким жутким, как проклятый красный свет.
Сораса держалась рядом. Ее куртка была разорвана, и из прорех выглядывала сверкающая кольчуга. На шее расцветали синяки – яркие, словно клеймо. Они остались там, где в ее кожу впивались пальцы Меркьюри. Дом и сейчас видел как наяву руки лорда амхара, сжимавшие горло Сорасы. Ее лицо синело, а глаза вылезали из орбит, пока он выдавливал из нее жизнь.
«Ее сердце по-прежнему бьется», – уверил он самого себя, когда они бежали по коридору. Он прислушивался к звуку ее пульса, пока его собственное сердце не забилось в том же ритме. Теперь они создавали идеальный тандем.
Дом попробовал расслышать что-то еще, кроме биения сердца Сорасы. Он напряг все свои чувства, надеясь, что до него донесется знакомый голос или запах.
Но он услышал лишь гул боевого рожка, эхом прокатившийся по замку.
«Он доносится с противоположной от поля боя стороны», – понял Дом, замедлив шаг.
Сораса тоже остановилась и нахмурила испачканное кровью лицо.
– Я тоже слышала.
– К галлийцам прибыло подкрепление? – Дом поморщился от этой мысли, какой бы невозможной она ни казалась. Им и так приходилось сражаться с огромным количеством легионов. Ему не хотелось даже думать о том, что их может стать еще больше.
Пронзительный гул раздался снова, и Сораса широко улыбнулась, демонстрируя окровавленные зубы.
– Кто это? – спросил Дом, боясь услышать ответ.
– Шанс на спасение, – выдохнула Сораса. Как бы она ни презирала надежду, Дом видел, что это чувство большими буквами написано у нее на лбу. – К нам на помощь прибыли темурийцы.
Дом мало что знал о Темуриджене, но доверял Сорасе Сарн больше, чем большинству других людей. Если она верила в темурийскую армию, значит, Дом будет разделять ее чувства.
Его ноги сами находили путь по бесконечным коридорам, пока наконец-то не привели их в сад, расположенный в самом сердце Тиармы. Зайдя во двор, озаренный слабым пламенем факела, Дом выдохнул от облегчения. Под его ногами стелились стебли роз, а первые бутоны все еще боролись за возможность распуститься.
Первым делом Дом окинул взглядом Корэйн, чья фигура виднелась на другом конце двора. Она была в безопасности. Позади нее возвышалась Изибель. По одну сторону стоял Эндри, а по другую – Чарли. Все трое радостно вскрикнули, подзывая Дома и Сорасу к себе.
– Домакриан, – произнесла правительница Айоны с дрожью в голосе. Она по-прежнему была облачена в доспехи и держала в руке меч. Распущенные серебристые волосы лежали на ее плечах.
Как бы Дому ни хотелось заключить юных Соратников в объятия, времени на воссоединение у них не было. Поэтому он лишь мрачно нахмурился и стремительным шагом пересек сад.
– Таристан с магом проникли в замок, – прорычал он, жестом маня Корэйн к себе.
Ее глаза округлились и почернели, вбирая в себя тусклый свет розария.
– Вот дерьмо, – пробормотала она.
«И впрямь дерьмо», – подумал Дом.
Сораса сплюнула кровь на землю.
– Мы выведем тебя отсюда. К Айоне прибыли темурийцы. Если мы сможем добраться до их армии…
В этот момент Изибель издала тихий горловой звук, и ее перламутровые глаза ярко сверкнули. Устало вздохнув, она опустила меч и уперла его острие в землю.
– По моему замку разгуливают мертвецы, – с горечью сказала она, качая головой, а потом окинула стены двора скорбным взглядом. В тихом воздухе слышались отзвуки битвы. – Полагаю, это место всегда было могилой.
Несмотря на то, что время играло против них, Дом искренне сочувствовал тете. Он понимал, что она наверняка останется в замке и умрет здесь, защищая свой трон.
– Пойдемте с нами, – сказал он и сделал шаг к правительнице, протягивая ей руку.
Изибель обернулась к племяннику и расправила плечи. В ее голосе зазвучала сталь:
– Этот замок стал для нас кладбищем. Наши души навеки заточены в его стенах и обречены медленно умирать вдали от дома.
– Наш дом теперь в Варде, – резко произнес Дом.
– Нам пора идти, – пробормотала стоящая рядом с ним Сораса. – Оставь ее здесь, если она так хочет.
Правительница Айоны посмотрела на убийцу, едва заметно изогнув губы в улыбке, а затем снова перевела взгляд на Дома.
– Ты ничего не понимаешь, Домакриан. Ты родился здесь, в Варде. Поэтому тебе никогда нас не понять, – сказала она, показывая зубастую улыбку. Ее голос стал более звучным и раскатистым. – Но я видела свет других звезд. И я увижу его вновь.
