Сораса не боялась никого из них.
Ее пугало только одно: Львиные Клыки. Она снова бросила взгляд в сторону башен, ожидая худшего. Ей казалось, что порт вот-вот огласит новый рев охотничьих рожков или убийственный скрип цепи, перекрывающей выход в море.
– Сораса.
Она почувствовала прохладное дыхание Дома у своего уха и замерла, усилием воли заставив себя не подпрыгнуть от неожиданности.
Прежде чем она успела огрызнуться в ответ, Дом указал куда-то вперед – прямо на доки, забитые кораблями всех возможных размеров, по которым сновали моряки всех возможных рас и цвета кожи. Сораса прищурилась, напрягая свои смертные глаза, чтобы разглядеть хоть что-нибудь среди мечущихся теней и всеобщего хаоса. Первым делом она изучила лица людей, надеясь среди них увидеть Сигиллу.
Однако Дом указывал вовсе не на нее.
– Я уже видел этот корабль, – прогромыхал голос Дома у нее над головой.
Сораса распахнула глаза, узнав очертания крупной галеры, словно лицо старой знакомой.
– Я тоже.
Пурпурные паруса, два ряда весел, две мачты. Это судно было достаточно большим, чтобы посоперничать с любой торговой галерой или даже военным кораблем. Над ним парил пурпурный флаг Сискарии с изображением золотистого факела.
Сораса знала, что это всего лишь уловка.
На самом деле у этого корабля не было флага.
Равно как и у его капитана.
Дворец горел, а ее рука полыхала болью. Раскаленной и ослепляющей. Эрида не могла заплакать. Не могла даже проследить взглядом за убийцей-амхара и Древним, которые подбежали к окнам и выпрыгнули наружу. Что с ними сталось, было известно одним лишь богам.
Боль лишала ее возможности мыслить. Весь мир сузился до клинка, пронзавшего кисть ее руки. Жаркие языки пламени, которые облизывали стены на периферии ее зрения, напоминали голодных демонов. По ее коже струился пот, пропитывая ночную сорочку, а по деревянному столику – ручейки крови, хлеставшей из открытой раны.
– Будет больно, – прозвучал рядом с ее ухом знакомый голос. Таристан положил ладонь ей на голову и прижал к груди. Другой рукой сжал рукоять клинка. Эрида вздрогнула и закричала, понимая, что сейчас последует.
Сталь кинжала обожгла кости, нервы, мышцы и кожу.
Мир перед ее глазами вспыхнул белым пламенем.
Ноги подкосились, и Эрида подумала, что вот-вот услышит стук от падения ее тела на пол. Но ничего этого не случилось. Таристан ловко подхватил ее, подставив одну руку ей за спину, а вторую – под подогнувшиеся колени. Ее легкое, как перышко, тело беспомощно обмякло в его руках.
– Нужно остановить кровь, – прохрипел Таристан, сосредоточившись лишь на том, чтобы выбраться из горящей комнаты.
Эриду затошнило. Но она совладала с собой и вдохнула задымленный воздух, сразу закашлявшись. Здоровой рукой обернула подол ночной сорочки вокруг раненой кисти и зашипела. От любого, даже самого незначительного, движения ее ладонь пронзала вспышка мучительной боли, отзывавшейся по всему предплечью.
Она оставалась в сознании только благодаря злости. Гнев пульсировал в ее теле, переплетаясь с болью, словно с возлюбленной.
Прищурившись, Эрида осмотрела окутанную дымом комнату. Ее великолепная спальня постепенно превращалась в груду углей. Кровать полыхала, от каркаса, украшенного изящной резьбой, постепенно отлетали обгоревшие куски. Языки пламени лизали лакированную древесину, поглощая одну красивую вещь за другой. Обшитые мадрентийским кружевом шторы, уникальные зеркала и раширские ковры. Хрустальные подсвечники. Богатую одежду. Перьевые подушки. Срезанные цветы в вазах с драгоценными камнями. Бесценные книги, страницы которых уже превратились в пепел.
Бронзовый кинжал лежал на полу – там, куда его бросил Таристан. Покрасневшими, слезящимися глазами Эрида оглядела его, запоминая изгиб лезвия и черную кожу рукояти.
«Кинжал амхара». Эрида узнала его – так же, как узнала женщину, которая держала клинок в руке.
Ловкая, умная, с татуированной кожей. Та, что спасла Корэйн несколько месяцев назад, когда девчонка уже была в руках Эриды. Та, что украла у нее победу тогда и украла ее сейчас.
Клубы дыма продолжали извиваться на том месте, где еще недавно стояли ее враги. Эрида надеялась, что они размозжили черепа о землю, но в глубине души знала, что убийца-амхара не лишится жизни от такой нелепицы.
Таристан бежал из комнаты, пробиваясь сквозь огонь и избегая проламывающихся под ногами половиц. Ощущая привкус крови во рту, Эрида мысленно обращалась к своему богу. Но Тот, Кто Ждет ничего не шептал в ответ, оставив ее в час нужды.
«Она должна была убить меня, – думала Эрида, стискивая зубы от боли каждый раз, когда Таристан делал шаг. – Это благословение Того, Кто Ждет. Я осталась в живых, чтобы сражаться и победить».
Эрида прижалась к груди Таристана, обхватив его за шею здоровой рукой. Его кожа полыхала тем же жаром, что и пламя вокруг них. Ее жизнь буквально находилась в руках Таристана, целиком зависела от его силы и храбрости. Удивительно, но Эрида с легкостью доверилась ему – это было так же естественно, как дышать.
