Харрис услышал хлопок, напоминавший винтовочный выстрел, потом прерывистое шипение — что-то стремительно двигалось по поверхности воды. Потом увидел снаряд — подпрыгивая, тот приближался на огромной скорости, потом с громким звуком ударил в стену, отскочил примерно на полметра и начал тонуть.
— Следите! — сказал ученый, наклоняясь над бассейном.
Харрис следил. Снаряд — металлический, размером примерно с крикетный мяч, скрылся под водой, продолжая вращаться, и при этом подплыл обратно к стене, а потом с едва слышным щелчком соприкоснулся с ней и остановился.
— Ничего себе! — сказал Харрис в искреннем изумлении. — И так оно каждый раз?
— Как правило. Если поверхность воды относительно спокойная.
Они вышли на улицу, где ждала служебная машина Харриса.
— О каком радиусе и какой скорости идет речь? Я имею в виду настоящую бомбу, — сказал он.
— Сбросить ее нужно будет в четырехстах метрах от плотины, на скорости примерно двести двадцать миль в час.
— С какой высоты?
— Сто пятьдесят футов.
— Ну, не знаю, Уоллис, — сказал маршал, качая головой. — Говоря по совести, я все-таки считаю это авантюрой.
— Ничего подобного, сэр. Это научный факт.
— Гм. И вы полагаете, что сможете создать с нуля полноформатную бомбу, построить ее, испытать и довести до ума всего за три месяца?
— Да. Если у нас будут необходимые ресурсы. И цель.
— Ладно, посмотрим. — Они обменялись рукопожатиями. — Я еще раз переговорю с Порталом. Но обещать пока ничего не могу. Меня сильно смущает подобное разбазаривание ресурсов. Рисковать людьми ради такого вот бреда. Уж вы меня простите.
После нескольких рюмок виски, когда над летным полем взошла зимняя луна, Питер и Дядька снова сели в грузовичок Мюррея и снова помчались по полю, выехали за ворота базы и отправились в Линкольн, где их ждала целая череда шумных прокуренных пабов. Куда бы они ни заходили, их приветствовали тепло и гостеприимно. Казалось, все в городе знают Мюррея, все спешат ему проставиться. Питер пытался пить с ним вровень, но едва поспевал.
Мюррей был родом из графства Лоут в Северной Ирландии. Родился он рядом с ипподромом города Дандолк, где отец его работал смотрителем; Брендан рос в мире скачек, заячьей охоты, бокса без перчаток, хоккея на траве и, разумеется, голубиных гонок. К шестнадцати годам он вытянулся до шести с половиной футов и знал все, что только можно было знать, о спорте, азартных играх и о том, как ухаживать за травяным газоном. После двадцати он отправился в Англию, потрудился чернорабочим, потом поступил в ВВС. Сделал он это крайне своевременно — надвигалась война, и ВВС стремительно расширяли сеть аэродромов. Мюррей знал толк в газонах, и его раз за разом направляли обустраивать очередной аэродром. В конце концов он осел в Скэмптоне.
— На деле это вот что значит, Дядька, — пояснил он. — Я слежу за работой подрядчиков, которые следят за состоянием газона.
— Важная работа на такой базе, как Скэмптон, — согласился крепко захмелевший Дядька. — Слушай, Брендан, — он дернул приятеля за рукав, — я тут все думаю про этого голубка, который нас спас. Может, продашь мне его, а?
— Продать? Тебе? Зачем?
Дядька наклонился ближе.
— Сделаю из него чучело и поставлю на каминную полку.
На лице у Мюррея отобразился ужас, потом он заглянул в лицо Дядьке, и через секунду двое почтенных мужчин уже сгибались пополам от хохота. Питер с вежливой улыбкой посмотрел в другую сторону и вдруг увидел, что в двери входит Тесс.
На ней было пальто, перетянутое поясом, и синий берет. Она стала старше, утратила юношескую наивность — но не красоту. Шок от ее появления был почти физическим. Сердце у Питера бухало, конечности одеревенели. Когда Тесс заметила его, глаза ее расширились, в них отразился испуг и одновременно некое облегчение, как будто жребий был брошен.
— А, вот и она наконец! — взревел Мюррей. — Тесс! Сюда, малышка! Познакомься с двумя славными парнями из Сирстона.
Почти час она стояла у барной стойки, делая вид, что не знакома с Питером. Она почему-то была уверена, что письмо приведет его к ней, а теперь знала, что чувства ее к нему остались неизменными, однако не готова пока была осознать последствия этого открытия. Поэтому она стояла рядом с Бренданом, из последних сил улыбалась и время от времени искоса бросала взгляды на Питера — тот был мрачен, погружен в себя и мужчиной выглядел еще привлекательнее, чем юношей. Потом, когда они уже собирались расходиться, Брендан сказал, что сходит отлить, а Дядька сказал, что ему нужно тоже, и они оба ушли, оставив ее наедине с Питером, который, поколебавшись лишь миг, сразу же перешел к делу:
— Почему ты не попыталась со мной связаться? — спросил он умоляющим голосом. — Тогда, в самом начале?
— Я пыталась, — ответила она. — Но мне сказали, что, если я не перестану, тебя арестуют. За изнасилование.
— Что? Да почему, господи?
Она облизала губы.
— Из-за ребенка.
