Знать бы, что за задание.
— Ты нам совсем ничего не можешь сказать, Гай? — спросил один из его приближенных, Молтби. Как ни странно, после сообщения об увольнениях настроение у всех поднялось.
— Простите, ребята, не могу. Могу сказать одно: справимся — война кончится быстрее. Но чтобы справиться, нужно днем и ночью отрабатывать полеты на малой высоте, над землей и над водным пространством, пока не сможете летать с завязанными глазами.
— Значит, все-таки корабль! — предположил еще один близкий друг Гибсона Хопгуд.
— Может быть, Хоппи. — Гибсон ухмыльнулся и посмотрел на Квентина. — Из меня ты ничего не вытянешь. — После этого он вновь заговорил серьезно: — Успех операции будут решать два момента. Тренировки и секретность. О тренировках мы уже поговорили, но это полдела. Если противник будет нас ждать, пиши пропало. Так что рот на замок обо всем, что касается этого задания. Никаких вопросов, никаких домыслов, никаких сплетен.
— Оно, конечно, так, босс, только каким образом? — спросил кто-то.
Квентин заметил, как в комнату вошел Уитворт. С ним — двое в штатском. Он сразу почуял неладное. И действительно, едва Гибсон по второму разу пустился в рассуждения о секретности, Уитворт поманил его наружу.
— Квентин, эти господа — майор авиации Арнот и майор авиации Кэмпбел, — с явной неловкостью проговорил Уитворт. — Из разведывательного управления Министерства авиации.
Негромкие приветствия, рукопожатия. Квентин обратил внимание: несмотря на звания, эти двое не были похожи на летчиков. И почему они в штатском? — недоумевал он.
— Вы старший офицер разведки? — Арнот смотрел на него с сомнением.
— Так точно, сэр. Точнее, исполняющий обязанности.
— Вам известна цель операции?
— Никак нет, сэр. Разумеется. Она почти никому не известна.
— Верно. Давайте поговорим. — Оставив Уитворта у дверей, они зашагали по аэродрому, Квентин — в середине. Спускались сумерки, апрельский вечер был прохладным. Они молчали.
Кэмпбел закурил сигарету.
— Вы неплохо справлялись, капитан. Пока что.
— Благодарю, сэр.
— Наверное, это было непросто, с вашей-то рукой.
— Рука мне не мешает, сэр.
Почему он говорит в прошедшем времени? — недоумевал Квентин.
Арнот еще раз огляделся, убедился, что их никто не слышит.
— Да. Использовать в качестве легенды «Тирпиц». Это была ваша идея?
— Ну, вроде как, сэр. Пожалуй.
— А откуда вам известно, что не он является подлинной целью?
— Я обговорил это с полковником Уитвортом и подполковником Гибсоном. Уверен — будь «Тирпиц» подлинной целью, они бы ее не одобрили.
— Логично. Ну и как вы действовали дальше? Как вы внушили личному составу, что цель — именно линкор «Тирпиц»?
— Да я, собственно, и не внушал. Они сами выдвинули такое предположение. А я попросту не противоречил.
— Умно.
— Благодарю, сэр. Я называю это «управлением слухами».
— Забавно. И когда все это началось?
— Через несколько дней после формирования эскадрильи.
Спутники отошли в сторону и начали тихо переговариваться. Квентин ждал. Немецкий линкор «Тирпиц», спрятанный в настоящий момент в одном из норвежских фьордов, уже много лет был для союзников как заноза в пятке. Было предпринято несколько попыток атаковать его, однако он был окружен плотным кольцом мин и вооружен мощной зенитной артиллерией, так что к нему было не подобраться. Почти все в 617-й эскадрилье не без оснований пришли к выводу, что именно он и станет их целью.
Арнот и Кэмпбел договорили:
— Благодарим вас, капитан. Вы освобождены от обязанностей старшего офицера разведки.
— Я что-то сделал не так?
— Отнюдь. Просто такая задача не по плечу одному человеку. Речь идет о крайне важной операции. Вы остаетесь сотрудником разведслужбы. Просто разведслужба теперь будет куда многочисленнее.
— Понятно. — В общем, отодвинули под благовидным предлогом. — Но откуда такая секретность?
— А оттуда, капитан, что Шестьсот семнадцатой поручено слишком важное задание, провал тут исключен. В основном — отсюда.
— А еще?
Его спутники переглянулись.
— Я имею право это знать.
— Не имеете. Но раз уж спросили — немцы переводят «Тирпиц» дальше на север, на новую базу в Альтафьорде.
По спине Квентина пробежал холодок.
У Квентина была машина «Эм-Джи» 1938 года выпуска, двухместный спортивный кабриолет, щегольский, черный, блестящий — красные кожаные сиденья, колеса с литыми дисками. Водить ему после ожогов было тяжело, и машиной он пользовался редко. Соответственно он с легкостью одолжил ее на вечер Питеру.
То была третья встреча Тесс и Питера после его перевода в Скэмптон. Две первые — дневные свидания на парковой скамейке, во время которых эмоции перехлестывали через край, — лишь подтвердили неизменность их взаимных чувств, которые оказались даже глубже, чем оба полагали. К этой третьей встрече, назначенной возле церкви в деревне Скэмптон, оба собрались, взяли себя в руки. До определенной степени. Питер подъехал, Тесс вышла из тени и залезла в машину.
— Сколько у тебя времени? — спросил он.
— К десяти я должна быть дома. Поехали отсюда.
Они выбрались из Скэмптона и ехали по затемненным улицам, пока Линкольн не остался позади.
