Я поручил Хлое «позаимствовать» его. Чтобы можно было снять копию. Именно об этом я и просил ее по телефону в тот день, когда сделал ей предложение, — а потом она собиралась уволиться со службы, да и правильно, в разведке не слишком жалуют сотрудников, которые выкрадывают бумаги. Однако «операция» прошла гладко, а через пару дней мы вернули досье на место.
Пока мы делали копии, адвокат Тесс занимался прошлым Мюррея и обнаружил несколько любопытных деталей — что он был судим за кражи и драки, что у него имелась бывшая жена, с которой он забыл развестись, когда в 1936 году бежал из Ирландии, оставив за собой хвост неоплаченных долгов. Мы быстро разыскали эту женщину, и она — что было крайне важно — согласилась дать показания, что Мюррей неоднократно ее избивал.
Ее показания плюс показания Тесс и свидетельство о частичной невменяемости в момент совершения преступления должны были убедить суд, что она совершила преступление в целях самозащиты, и тем самым спасти ее от высшей меры. Но у меня была в запасе еще одна карта, и вот одним дождливым июльским вечером я договорился о встрече с Арнотом. Чтобы разыграть ее.
Последний раз мы с ним виделись в Скэмптоне, в день королевского визита. Арнот не растерял своего очарования.
— Ах, Кредо! — воскликнул он, когда я вошел в переполненный бар. — Вот и ты, старый зануда. Ну и погодка нынче, а? Дай-ка я возьму тебе выпить. — Глянув на пустые стаканы, я понял, что сам он в этом смысле уже немало продвинулся. Оно и к лучшему. Я позволил угостить себя пивом и предложил перебраться за столик в углу.
— Зачем? — вытаращился он. — Опять за старое?
В определенном смысле так оно и было, правда, он не сразу это понял.
Я объяснил все очень спокойно. Постепенно он понял суть. И как понял, быстро протрезвел.
— Какого черта… — прошипел он, когда я достал из портфеля копию досье. — Откуда ты его выковырял?
— В основном — из собственной памяти. Я сел, мысленно его перелистал и написал заново. А еще — из заранее снятых копий.
— Так закопай все это обратно. Речь идет о сверхсекретной информации. Обладать ею ты не можешь. Пользоваться — тем более. Уж всяко не в суде, Кредо. Я тебе уже об этом говорил.
— А я и не собираюсь пользоваться ею в суде. Я продам ее газетчикам.
Это его проняло.
— Что? Ты не посмеешь.
С формальной точки зрения я еще был офицером ВВС, а он был старшим по званию. Но оба мы были в штатских костюмах и сидели на нейтральной территории.
— Почему не посмею? Только представьте себе заголовки: «УБИТЫЙ В 617-й ЭСКАДРИЛЬЕ БЫЛ ПЬЯНИЦЕЙ», или «РАЗРУШИТЕЛЬ ПЛОТИН — ДВОЕЖЕНЕЦ», или, — тут я понизил голос, — «БЫЛ ЛИ УБИТЫЙ ГОЛУБЯТНИК ШПИОНОМ?»
— Немыслимо! Ты офицер ВВС. Я приказываю…
— Я со дня на день выйду в отставку, Фрэнк. Мне ничто не мешает это сделать. И я это сделаю.
За столом повисло ошеломленное молчание. Я потягивал пиво, наблюдая за ним. Потом понял — время нанести решительный удар.
— А еще у меня есть это. — Я осторожно расстегнул пиджак и вытащил из нагрудного кармана блокнот. — Его блокнот, Фрэнк. Тот, о котором я вам рассказывал. Который вы не могли найти.
Он смотрел остекленевшим взглядом.
— Откуда ты его взял?
— Обнаружил под половицей у него на квартире. Тесс сунула его туда после убийства. Здесь все, Фрэнк. Имена, даты — все.
Засим — тупик. Собственно, для нас обоих. Был ли Брендан Мюррей шпионом, как я подозревал? Фрэнк и компания никогда в это не верили, да и не хотели верить. По их понятиям обеспечение секретности в Скэмптоне было налажено идеально. Любое предположение, что это не так, могло теперь обернуться скандалом, причем для многих. Фрэнк тоже попадет под раздачу.
Еще одна пауза, потом тяжкий вздох.
— Ладно, чего ты хочешь?
— Снимите с нее обвинение. Она невиновна, и вы это знаете. Вы также знаете, как договориться с коллегой из Министерства внутренних дел — он скажет своему начальнику, а тот скажет министру, что ради соблюдения государственных интересов необходимо закрыть это дело. Военная тайна, защита отечества, требования времени — назовите это как хотите, но никаких прямых улик нет, и дело необходимо прекратить. В противном случае будет запятнана репутация 617-й эскадрильи, все документы из этого досье получат огласку, в том числе и мои подозрения касательно Мюррея. Как и его блокнот. Фрэнк, вы только подумайте — сам Гибсон может оказаться под судом. Да и вы тоже. Вам это нужно?
— Это шантаж, Кредо.
— Нет. Правосудие.
— А если обвинение снимут?
— На том все и закончится. Я уничтожу и досье, и блокнот.
