Потянулись долгие дневные часы. Было воскресенье, Уокер сходил в церковь на службу и там, сгорбившись на скамье, молился за здравие Питера, Дядьки и остальных. Потом позвонил жене — та уехала в гости к родителям в Глостершир.
— Как ночь прошла? — спросила она беспечным тоном.
— Один не вернулся, — ответил он хмуро.
В середине разговора в дверь постучали, вошел адъютант с листком бумаги. Уокер прочитал и торопливо закончил разговор. В Портишеде приняли сигнал на частоте 600 метров — стандартная частота для сигнала СОС. Сигнал был слабый, но радист вроде как разобрал буквы «Кью-Эр» — код 61-й эскадрильи. Это и была последняя радиограмма Чоки Уайта с «Бейкера».
Через пять минут Уокер уже дозвонился в Портишед.
— Радист не до конца понял, что именно он услышал, сэр. У нас тут дел по горло, так что я не сразу до этого добрался.
— Капрал… — Уокер силился сохранять спокойствие. — Это крайне важное сообщение. Пожалуйста, сообщите мне все, что вам о нем известно.
— Тут написано, что в семь сорок восемь через дорчестерский передатчик был принят слабый неподтвержденный сигнал СОС, возможно сопровождаемый позывными «Кью-Эр» или «Игрек-Эр». Потом передача оборвалась.
— Запеленговать удалось? Хотя бы примерно?
— Нет, сэр. Хотя он, скорее всего, из зеленого сектора.
— Что значит — из зеленого сектора?
— К западу, сэр. От Дорчестера.
— Вы хотите сказать, сигнал был подан над морем?
— Так точно, сэр. Никакого сомнения.
Итак, вынужденная посадка. На воду. Уокер повесил трубку, затем позвонил в штаб Пятой авиагруппы, откуда его сообщение передали в Девятнадцатую группу Берегового командования, дислоцировавшуюся в Плимуте. Через час два «локхид-хадсона» и «шортс-сандерленд» прочесывали Западные подходы. Однако короткий зимний день уже угасал, через два часа им отдали приказ вернуться на базу и продолжить поиск с рассветом.
Уокер провел еще одну бессонную ночь; в шесть утра позвонили из Берегового командования и сообщили, что поисковый самолет выслан, поиск сосредоточен в районе к юго-западу от берега Девона. С каждым часом надежда на счастливый исход становилась все слабее. Дважды за утро Уокер отрывался от дел и звонил своему коллеге из Берегового командования.
— Пока ничего, дружище, — отвечали ему.
А потом, ближе к середине дня, наступила развязка — в форме необычного телефонного разговора.
— Майор авиации Уокер? — спросил интеллигентный голос. — Это капитан авиации Квентин Кредо. Старший офицер разведслужбы 57-й эскадрильи.
— Да? — Уокер нахмурился. 57-я эскадрилья тоже состояла из «ланкастеров» и тоже дислоцировалась в Линкольншире, в Скэмптоне. — Чем могу помочь, капитан?
— Я, наоборот, надеюсь, что это я могу вам помочь, сэр. К нам тут прилетел ваш голубь.
Дальше Кредо объяснил, что скэмптонская голубятня, которой занимается некий сержант Мюррей, и есть то место, куда должны возвращаться голуби, сопровождающие самолеты Пятой группы.
— Короче, утром к нам прилетела изрядно потрепанная птичка, с запиской на лапе. Мюррей сразу же принес ее мне. Позвольте спросить, сэр, у вас есть пропавший самолет?
— Да, да, не тяните! Что там в записке?
— «„Ланкастер Кью-Эр Бейкер“, сели на воду 8.00 25 февраля, координаты 48°19′ север, 6°44′ запад».
Не прошло и нескольких минут, а Уокер уже сообщил координаты в Береговое командование. Еще два часа он кусал ногти, а уже ближе к вечеру раздался звонок, которого он с таким упованием ждал. Экипаж «Бейкера» обнаружен и спасен.
Через несколько часов, когда Уокер уже собирался уходить из кабинета, раздался еще один звонок. Звонил Питер Лайтфут, из плимутского паба, совершенно пьяный.
— Хотел доложиться, сэр. Сообщить, что все с нами в порядке.
— Рад это слышать, Питер. И сказать не могу, как мы тут переволновались.
— Так точно, сэр. Но все позади.
Повисла неловкая пауза.
— Так как, Питер… какие планы на отпуск?
— Ну, я думал заехать в часть, поблагодарить всех, попрощаться.
— Хорошо. Кстати, поблагодари офицера разведки Кредо из Скэмптона. И голубятника по фамилии Мюррей.
— Кого-кого? Из какого Скэмптона?
— Да не важно. Потом объясню.
— А. Ну ладно, сэр.
Еще одна неловкая пауза.
— У тебя все в порядке, Питер?
— Так точно, сэр. Правда…
— Да?
— Ну… — И тут его вдруг прорвало. — Я хочу и дальше летать, сэр! В смысле, я не знаю, как я без этого… это все, что у меня есть.
— Питер, ты это о чем?
— Из меня будет паршивый инструктор, сэр. Позвольте мне остаться!
— Не могу, Питер. Все, что мог, ты уже сделал. А инструктор из тебя будет прекрасный.
— Нет, сэр, я прошу вас, я одного хочу — летать. Больше у меня в жизни ничего нет.
Ничего нет? Уокер устало потер виски. Что бы это могло значить? А потом он высказал обоснованную догадку:
— Питер. — Он вздохнул. — Тут ведь замешана девушка?
