Разрушительные истины полностью

Пульсация между моими ушами становится ровной, искажая окружающие голоса до не более чем глухого бормотания. Черт возьми! Почему у меня такое чувство, будто колонна автобусов врезалась в меня, а затем катапультировала в воздух только для того, чтобы приземлиться на поле, заросшем крапивой?

Безжалостная пульсация продолжается, но приглушенные голоса становятся громче по мере того, как Беван надирает Лиаму задницу.

Близнецы Деверо.

— Соберись с духом, ты, обезьяна-переросток. Конечно, Роуэн не самый большой твой поклонник, и наоборот. Но он все еще семья. Ему нужна наша помощь.

— Не открывай семейную карту, Бев. Кровь может быть гуще воды, но ее труднее проглотить. Он может быть моим двоюродным братом, но он не был семьей уже долгое гребаное время.

Это чувство взаимно, мудак!

— Когда ты превратился в исполненного ненависти ублюдка? Ты должен знать лучше, чем кто-либо другой. Не все мы являемся продуктом наших фамилий. Да, Роуэн — Кинг, но в его жилах течет кровь Брейди, как и у нас с тобой.

— Мама годами не разговаривала со своей сестрой, и если бы Роуэн был достоин спасения, Элоиза забрала бы его с собой, когда убегала. — Удар ниже пояса, Лиам. С другой стороны, ты всегда был ниже меня. — Мы оба знаем, что Роуэн сделан из того же теста, что и его старик. Так что, извините меня, черт возьми, если я не хочу возвращать к жизни малыша Кейна. — Ну, это просто оскорбительно. Я совсем не похож на этого коварного придурка.

— Хорошо, делай, что хочешь. Но удачи в поисках Сирши без него. Учитывая, что он был с ней последним.

Сирша. Черт. Мне нужно добраться до нее.

Мой оглушительный рев вибрирует во мне, собираясь в груди и рикошетом ударяясь о горло. Но, к сожалению, ярость крика угасает, когда он срывается с моих губ, не наполняя воздух ничем, кроме недовольного, наполненного болью стона.

Мои глаза приоткрываются — слегка — уступая место расплывчатой блондинке.

— Роуэн. — Беван опускается рядом со мной. — Ты меня слышишь?

Сжимая мышцы живота, я пытаюсь подняться в сидячее положение, но острая боль пронзает мою грудную клетку, заставляя меня лечь обратно.

— Черт.

— Полегче. — Рука Беван опускается на мое плечо. — Ты изрядно устал, Ри. Никаких резких движений. Тебя подключили к капельнице, чтобы облегчить боль.

Мой взгляд следует за ее взглядом, останавливаясь, когда я вижу иглу, воткнутую в мое предплечье.

— Мне поставили гребаную капельницу?

Бев закатывает глаза.

— Я дочь криминального авторитета, Роуэн. Итак, пока вы, ребята, развлекались, я училась латать вас, ублюдков. Потому что, ты знаешь, у меня между ног влагалище, так что не дай Бог мне взяться за пистолет.

Сарказм сочится из ее заявления, которое наполовину чушь собачья. Правда в том, что Беван не тренировалась с нами, но это не помешало ей стать крутой по своим собственным заслугам. Она снайпер, и она это знает.

— Достань это, Бев. С-Сирша. Я должен п-найти ее. — Черт возьми, у меня во рту суше, чем в пизде монахини. Я снова толкаюсь вперед, стискивая зубы, когда огненная боль взрывается по всему телу.

Беспокойство мелькает на ее лице, и тяжелая складка прорезает лоб.

— Господи. Остановись! Ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Ты выглядишь так, словно провел десять раундов с Мохаммедом Али.

— Они могли причинить ей вред.

Взгляд Беван устремляется к дверному проему, где Лиам наблюдает за моим жалким выступлением.

— Кто они, Роуэн? — спрашивает она, когда Лиам сокращает дистанцию между нами с собственным вопросом.

— Где она, черт возьми?

Каким бы избитым я ни был, я ни за что не позволю этому татуированному придурку говорить со мной, как будто он Бог, а я один из его учеников.

— Подавись пакетом с членами, Деверо.

Ярость искажает его лицо, складывая губы в горькую гримасу.

— Не дави на меня, Кинг. Или я вырублю тебя к чертовой матери.

Моя бровь поднимается вверх. Ну, насколько это возможно при таком большом отеке на моем лице.

— Сделай это, киска. Мы оба знаем, что это твой единственный шанс, учитывая, что я уже на полпути к цели.

Беван откидывает голову назад, складывает руки в молитвенное положение, а затем обращается к потолку.

— Господь, даруй мне терпение, которое мне нужно, чтобы справиться со всей этой энергией Большого Члена. Потому что, если ты этого не сделаешь, меня обвинят в двойном убийстве. Аминь.

— Проглоти свою гордость, Кинг. Где Сирша?

— Я ни хрена тебе не скажу. — Я давлю на ладонь и отодвигаюсь назад, пока мой позвоночник не упирается в спинку раскладного дивана в библиотеке Беван, но движение вызывает новый приступ боли. — Ублюдок. Это жжет.