По логике вещей, я не должна была бы находить этот ход таким привлекательным, как сейчас, но когда Роуэн рядом, вся моя логика перестает существовать. Мои жадные глаза блуждают по его торсу, нежась в великолепных ложбинках, вырезанных на животе и бедрах, оценивая, как они блестят, словно сладчайшее искушение, покрытое слезами неба.
Когда я, наконец, перевожу взгляд на его лицо, его глаза заманивают меня в ловушку, останавливая мое движение. Читая его как открытую книгу, я заметила, как слегка сузились его глаза, сигнализируя о его следующем шаге. Он стремительно бросается вперед, готовый нанести удар, но, к счастью, я останавливаю его, блокируя предплечьем. С кривой улыбкой он наносит новый удар, только на этот раз замахиваясь с противоположной стороны.
Сила удара посылает ошеломляющую ударную волну вдоль моей грудной клетки, заставляя меня шипеть от боли. Крутя ноги назад, я быстро поворачиваю вправо, чтобы дать себе время оправиться от удара, но я недостаточно быстра. Роуэн заходит мне за спину, обхватывая предплечьем мою шею. Мои пальцы сжимают его руку, и я тяну вперед. Быстрый взгляд на таймер, и остается десять секунд. Мое сердце бешено колотится о грудную клетку, когда я пытаюсь вспомнить, как избежать внезапной атаки.
— Давай, любимая. Покажи им, из чего ты сделана, — насмехается он, шепча мне в шею.
Опираясь на его руку, я опускаюсь в базовую позицию, фиксируя свое ядро и уверяя, что мои бедра ниже его. Хватка Роуэна усиливается, и я понимаю, что он слишком силен. Мне нужно отвлечь его.
Отталкивая мои бедра назад, его тело обвивается вокруг моей спины, приближая его голову к моему плечу.
Наклоняя голову как можно выше, я шепчу слова, которые мы произносили, но которыми никогда не делились, не открыто.
— Я люблю тебя.
Его хватка ослабевает, когда его грудь поднимается при вдохе. Используя его шок в своих интересах, я тяну его руку вниз и наклоняюсь всем телом вперед. Это происходит так быстро, но за долю секунды он пролетает над моей головой и приземляется плашмя на брезент.
Толпа начинает обратный отсчет.
— Три, два, один! — И затем звучит последний звонок.
Трибуны взрываются, и среди всех голосов я слышу Беван громче всех.
— Да, черт возьми! Я научила ее этому.
Когда Оливер выскакивает на ринг со своим микрофоном, я тянусь к Роуэну, протягиваю руку и предлагаю ему подняться, но скользкий ублюдок тянет меня вперед, и я падаю головой ему на грудь. Его руки обвиваются вокруг моей талии, и он прижимает меня крепче. Его жгучие зеленые глаза сверкают в свете прожекторов.
— Поздравляю, любимая. Каково это — быть новой посвященной Киллибегса?
— Чертовски хорошо.
С медленной и дразнящей улыбкой он приближает свои губы к моим, дразня мимолетным поцелуем, прежде чем слегка отстраниться.
— Ты это имела в виду?
Мои брови хмурятся, когда я одариваю его озорной улыбкой.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Приблизив свой лоб к моему, он смотрит на меня с опасной преданностью.
— Как бы то ни было, mo bhanríon. Tá mé i ngrá leat freisin. Я тоже в тебя влюблен.
ЛИАМ
Нет хуже чувства, чем осознание того, что иногда любви недостаточно. На этой неделе меня поразила ужасная правда — ты не можешь заставить кого-то полюбить тебя, любя его сильнее.
В глубине души я не сомневаюсь, что Сирша Райан любит меня, но после того, как я увидел ее в октагоне в понедельник вечером, сражающейся с Роуэном, осознание поразило меня, как гребаная молния; она не просто любит его, она поглощена им — таким, какой он есть на самом деле.
Когда они были на этом ринге, ничего за его пределами не существовало. Они были против всего мира. В тот момент я знал, что, когда придет время, я никогда не буду тем, кого она выберет.
Конечно, она любит меня, но она не влюблена в меня, не так, как в него.
Сирша Райан заслуживает всего мира, но не я держу его в своих руках.
Итак, сегодня вечером я позволю себе один последний танец, один последний момент, но потом я ухожу навсегда. Но сначала я должен встретиться с другим демоном, вцепившимся мне в спину.
Застегнув свой смокинг, я крадусь по коридору к двери спальни моего отца. С глубоким вдохом я наполняю свои легкие и проталкиваюсь внутрь.
— Девин? — спрашивает он, ловя мой пристальный взгляд, отражающийся в зеркале от пола до потолка, когда он застегивает рубашку для сегодняшнего мероприятия синдиката. — Все в порядке, сынок? — Прикусив нижнюю губу, я делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Когда он застегивает рукава на своей рубашке, он поворачивается ко мне лицом. — В чем дело? Я думал, ты уехал за Сиршей на ее вступительную вечеринку.
— Да, я скоро уйду, но сначала хотел поговорить с тобой.
— Ну, тогда выкладывай. У меня нет времени на всю ночь.
Ярость обволакивает мой язык, но я сдерживаюсь, не желая доставлять ему удовольствие. Вместо этого я расправляю плечи и выпрямляю спину.
— С меня хватит, папа.
