В центре Рима почти нет сетевых магазинов, всего два или три крупных международных бренда, которые множат одно и то же и дарят ощущение — чего? — европейскости, стабильности, гарантированного опыта повторения? В маленьких лавках продается один тип товара, часто что-то настолько изысканное, что уже устаревшее, забавное: часы, перчатки, корсеты. У них странные часы работы; некоторые открыты утром, другие — вечером; в их витринах представлено всё разнообразие, все виды этой единственной вещи, но где остальное? Где магазины с продуктами, моющими средствами, туалетной бумагой? Центр Рима — декоративный элемент: основ повседневной жизни здесь нет. Я захожу в дорогой магазин канцтоваров, где продают ручки и бумагу, а также резиновые штампики, изготовленные под заказ, с замысловатыми узорами, именами или адресами, и еще книги для упорядочивания жизни самыми разными способами: «учетная книга винодела», блокнот для списка покупок… Здесь же продаются и адресные книги, чтобы размещать друзей на их страницах в самовластном алфавитном порядке. Качество блокнотов безупречное: обложки под мрамор создают иллюзию камня или иллюзию иллюзии камня, как нарисованный мрамор Галереи Спада, и, ого, какие они дорогие! Не думаю, что могу себе это позволить, и дело не в цене. У меня больше нет домашнего адреса, который нужно вписать в специальную графу на титульном листе подобной книги. Нет, этот магазин не для меня.
Когда нас посещает желание побродить по городу, карандаш — вполне достаточный предлог, и, поднявшись, мы говорим: «Я непременно должна купить карандаш» таким тоном, словно под этим прикрытием безнаказанно можем предаваться величайшему из удовольствий, возможных в городе зимой, — бродить по лондонским улицам{33}.
В конце переулка — Тибр. Я перехожу мост и оказываюсь на острове, затем перехожу через еще один мост. И неожиданно для себя я в Трастевере.
Когда я впервые приехала в Рим с мужем, мы выбрали отель в Трастевере, потому что слышали где-то, что это модный район, но, когда добрались до него, менеджер объяснил, что произошла ошибка и мы должны переехать в номер на другой стороне реки рядом с Пьяцца делла Ротонда. Когда мы приехали в Рим в следующий раз, мы сняли в Трастевере квартиру, но снова что-то пошло не так, и нас заселили в апартаменты «получше» возле Пьяцца Навона. В один из дней мы решили прогуляться до Трастевере. От Пьяцца дель Пополо мы пошли по Виа дель Корсо, которая на карте выглядит как главная улица — такая она прямая и длинная. Мы представляли ее широкой и светлой, а она оказалась темной и узкой, но тогда мы плохо знали Рим, а гуглкарт еще не было: с городом можно было познакомиться только по путеводителям, которые мы забыли взять с собой, и Виа дель Корсо всё тянулась и тянулась, пока не уперлась в построенный Виктором Эммануилом II белый дворец, который римляне зовут
[…нет места ни в одном порядочном обществе] человеку, прибывшему в Рим и влюбившемуся в какую-нибудь частичку Вечного города настолько, что она для него стала неистощимым источником наслаждения, почему он и уезжает из Рима, не видев ни единой его достопримечательности?{34}
В итоге мы повернули назад и отправились в Ватикан, где разглядывали на потолках женщин Микеланджело, похожих больше на мужчин, и сквозь ряды фотографирующих — плотные, как толпа у фонтана, в который бросают монетки, — зацепили взглядом краешек его же Пьеты: белая как Zuppa Inglese, она не выглядела ни страдающей, ни сострадательной, а как-то совершенно иначе. Той ночью мне приснилось, что белая папская статуя преследовала меня на шахматной доске, в точности повторяющей холодный кафельный пол нашей квартиры.