Разрыв полностью

Разыскать старые песни раньше было сложно, но интернет заполняет все пробелы. Я давно согласилась отпустить эти чувства, нет желания их прокручивать. Когда чувство зафиксировано, спето — с ним покончено. Но оно не пройдет, если слушать песню по кругу. Песни, которые я слушаю на повторе, не меняются, и каждое прослушивание удовлетворяет что-то внутри меня, но никогда настолько, чтобы совсем перестать их слушать. Моя проблема теперь заключается в том, что я могу послушать любую песню, когда пожелаю, и я не могу не желать. А когда слушаю, мне не дает покоя мысль, что лучше бы я тратила время на дела и чувства, которые помогли бы мне двинуться дальше.

Don’t forget me I beg[59], причитает Адель. В лучших песнях о любви всегда заклинают помнить-о-забывании, без которого призрак чувства, не проигранный заново, не повторенный, продолжает дремать. И все песни печальны, ведь они знают: сколько бы раз их ни проигрывали, они закончатся, даже те, что, затихая, отрицают свою концовку. То немногое, что от тебя осталось, живет в прошлом. То, что у нас было, уже прекратилось, поэтому я жажду возможности переиграть, и я буду стремиться к этому всеми доступными способами, потому что кто-то, как ты, может появиться в любой момент. Адель замолкает, на очереди следующая — She may not be you… but she looks just like you…[60] Затем музыка заедает, распадается на отдельные куски. Официант идет сменить компакт-диск — и снова включает Адель. Компакт-диск? Устарел больше, чем играющая с него босанова, чье аналоговое звучание появилось задолго до ее цифрового ремастеринга.

Аналоговые звуковые волны и голоса исполнителей взаимодействуют с воздухом на виниле похожим образом: звук настолько телесный, что принято говорить о его «тепле» — теплый от голоса, еще не остывшего от любви, или от ненависти, или бог весть чего. Цифровые технологии преобразуют звук в код, работают над переводом чувств, в то время как аналоговые технологии мыслят аналогиями — воссоздают то реальное, что стоит за ними. Точно так же песни о любви аналогичны самой любви.

Когда помехи возникают на аналоговом носителе — из-за царапины или пыли, — звук искажается, но остается узнаваемо человеческим, а песня о любви, звучащая на виниле, постепенно теряет верность[61] из-за многократного контакта с повторяющей ее машиной. Некоторые любят аналоговый формат как раз за его человеческие несовершенства, за постепенную потерю памяти; цифровое же разбивается раз и навсегда, словно зеркало, и в каждом осколке — лишь один элемент голоса: паттерн, ничего человеческого. Для лучшего результата песню записывают на компакт-диск не один раз, а несколько — слоями. Если один не исправен, ему приходит на смену кусочек второго, затем третьего. Но если битых частей слишком много, память полностью выходит из строя. Там с самого начала могли быть ошибки, как на всех цифровых дисках, но мы не смогли бы их расслышать. Некоторые считают, что у цифры нет души.

Медленный распад или резкий обвал? Какой вид потери тебе по душе? И можем ли мы как-то сгладить разрыв, смягчить разрушительные последствия разочарования? Смотря какую технологию ты предпочтешь. Шумы и дрожь (дизеринг и джиттер) цифры[62] или плаванье и хрип (детонация) аналога[63]. Дизеринг располагает семплы (или кирпичики звука) с определенными интервалами, джиттер сглаживает цифровые прорехи, скачки от семпла к семплу, от шага к шагу. А детонация колеблет аналоговый звук под воздействием проигрывателя, на котором он воспроизводится. Так цифра или аналог? Консенсус таков: хороши оба, а верность (она же точность) воспроизведения во многом зависит от аппаратуры.