— Взять Ого было очень трудно, и ещё труднее — удержать. Мне понадобились способности Шахрият и энергоконтур Алистера — как вакцина против деструкции.
— Ты их убил ради мести Отцу, — заключила Малена и поймала себя на том, что не жалеет.
Ни Шахрият, от которой вреда было больше, чем пользы, ни человека, что желал странного.
— Ради шанса для нас.
Малена оживилась, услыхав от Йохана эти слова. Нет, оживилась Лиэн — Звёздная дочь хотела бы получить шанс, а не становиться придатком к девчонке, из которой и ведьма-то вышла не лучшая. Освободившись от блокировщика и полностью проникшись Саа-дайи, Малена стала другой. Расширилось сознание, исчезали из памяти серые «пятна»… И ворвались кошмары, скрытые от самой себя — от которых и спасал её обжигающий обруч.
— Отдай их мне, — сквозь пелену пробился голос Йохана, и сильные руки сжали её обмякшие запястья.
Удар — обо что-то неровное, твёрдое. Дыхание сбилось, а вокруг — темнота и хаос чуждых звуков. По лицу стекает липкая кровь, всё тело, как сгусток андской боли. Но в ней вдруг появилось живое тепло. Лиэн, как могла, уменьшила боль и взглянула «другими» глазами. Какая-то перевёрнутая повозка, а возле неё — два здоровенных зверя терзают мёртвые тела. Питаются, с брызгами выдирая внутренности, раздирая в клочья то, что осталось.
Но жизнь теплится совсем близко. Создание мелкое, в грязных лохмотьях и с рваной повязкой, закрывшей голову до самого носа. Живой ребёнок — живой шанс спастись. Лиэн собрала остатки сил.
Малена съёжилась, слыша вокруг себя звериное рычание и ещё какие-то шорохи, стоны. И вдруг её левую лодыжку пронзила боль. Лиэн сразу обездвижила существо и слилась с его нервной системой. Страх Малены медленно проходил, а боль, поднявшись к голове, превратилась в тепло и покалывание, в мягкое забытьё. Лиэн торопилась перенести себя в новое тело: её старое давало сбой за сбоем. Вытесняла то крохотное никчёмное сознание, что трепетало в этом практически здоровом теле изначально.
И внезапно — тьма. Которая отползла, превратив реальность в рой мелких огоньков. Они складывались в образы… «Энергозрение» — слово всплыло в голове Малены. «Малена», эти несколько слогов — её имя. Огоньки сложились в две оскаленные зубастые морды, массивные лапы, серые тела. «Серые» — их цвет. Слепая с рождения, Малена поняла, что знает, как это — цвет. Зверюги громадными прыжками бросились к ней, но замерли в паре шагов, опустили морды и поджали хвосты. «Энергоконтур» — новое странное слово, и именно это их испугало. Хищники давно убежали, но Малена всё сидела росистой траве, обхватив себя грязными руками. Её колотил озноб…
Не в воспоминаниях колотил, а в реальности, и она невольно прижалась к Йохану. Малена снова этим ребёнком: напуганным, потерявшим родителей и самоё себя.
Лиэн не успела перенести себя до конца, а Малена пережила сразу две смерти, прежде чем обрести дар и новую жизнь. Блокировщик ей нужен был совсем не для того, чтобы спрятать послание Лебея, а чтобы самой спрятаться от обеих смертей и не сойти с ума.
Йохан мягко обнял её, дрожащую, всхлипывающую, провёл ладонью по волосам. Малена уткнулась носом в его шею… В детстве он всегда так делал: гладил по волосам, когда она плакала. Как настоящий старший брат, которого у Малены никогда не было в человеческой жизни.
— Теперь ты отдай, — шепнула Мелена ему на ухо. — Я знаю: ты тоже прячешься за блокировщиком.
Её рука скользнула вниз по его груди, чешуйки экзоскелета исчезли от слабого импульса. Пальцы коснулись горячей кожи, нащупали блокировщик — тоже невероятно горячий. Йохан позволил ей: кольцо поддалось и свалилось, брякнулось о соты.
Она схватила в кулак волосы на его затылке, крепко прижав к себе его голову. Малена была готова увидеть что угодно: хуже, чем у неё, уже не будет.
Лес — бесконечная зелень и мокрая, вязкая грязь. Оаннес бежал — ловко перескакивал кусты и низко пригибался, когда люди пускали стрелы наугад. За ним гнались: люди устроили травлю существу, которого не понимали, и собрали в лесу всех охотников. Их голоса и фырканье их животных долетало до слуха, но Оаннес бегает намного быстрее.
Лес, тишина — только пение птиц. Люди потеряли его, когда он ушёл в режим невидимости. Но это ненадолго: ест энергоконтур. Без надёжной мимикрии в этом мире даже ему придёт конец.
Пыхтение, треск сучьев — и из ближайших кустов косолапо вывалилась здоровенная бурая зверюга. Мохнатая, она встала на задние лапы и раскрыла пасть, заходясь рычанием.
«Теплокровное, хищник, съедобно, пригодность для мимикрии — ноль процентов. Опасно».
Оаннес сбросил совсем слабенький импульс, и хищник обрушился, подняв грязные брызги. Он был мёртв, и со шкуры летел сероватый дымок.
«Уничтожено».
Мальчишка, от роду не больше двенадцати лет, сжался под деревом, держа перед собой простой человеческий меч. Он уже побывал в грязи: комья налипли на его кожаные доспехи и волосы — бесцветные, почти прозрачные.
— И зачем только Готфрид взял тебя, Йохан? — хмыкнул рядом с ним взрослый мужчина с клоками чёрной бороды на остром подбородке и худых щеках.
