Внезапный удар — и гул взорвался диким гвалтом, Ключи загорелись, свет почти ослепил. Мощный импульс снёс перводемона прямо на рамку, и она захватила его, вмиг облепляя нейронами. Йохан поймал Малену в падении и резко ушёл вверх — чуть не попался бьющимся щупальцам. Ого рвал себя на части, отшвыривал куски пронизанной нейронами плоти, а рамка раскручивалась, вытягивая его энергоконтур.
Прозрачный воздух наполнил туман — и закрутился вихрем, замерцал разрядами молний. Малена была сама не своя — голос пропал, и всё тело обмякло, будто чужое. Йохан держал её, унося всё выше, а потом вдруг отпустил, однако она не упала, а зависла над его руками. Йохан тоже застыл, замерло время.
— Пуск! — выкрик Йохана рассыпался звоном, и Малену затянуло в сияющий вихрь.
Ветер ударил в лицо, от высоты захватило дыхание. Яркая вспышка моргнула рядом и стремительно ушла в небеса, затерялась среди звёзд. Малена безвольно падала, но экзоскелет среагировал, квазиживые крылья раскрылись сами собой, с лязгом, который вернул её в реальность. Она глубоко вздохнула свежий воздух, и ей стало намного лучше. Малена смогла оглядеться. Прямо под ней плещется озеро — серебрится, отражая лунный свет — и темнеет маленький остров.
***
Ого бился и кричал, рычал, визжал, вырываясь из нейронной сети, а она оплетала его гуще и гуще. Раздувался облаком тьмы и сжимался карликом, но Арххе проникало в него, питалось энергоконтуром, медленно убивая. Окружности вертелись над ним, срезая те щупальца, которые перводемон выбрасывал, стремясь на свободу. Злыми искрами вспыхивали Ключи, передавали разряд за разрядом.
— Отпусти меня! — Ого уже не рычал, а скулил и просился. — Я уйду, найду себе новый мир, только отпусти!
Йохан присел под основанием рамки.
— Нет, — безразлично сказал он и плюнул вниз. — Это уже невозможно. Я запитал Арххе тобой, и оно войдёт в коридор Бенедикта. А потом ты закончишься, и Арххе упадёт на Изиги, потому что до Дигитарии мало только тебя.
Ого выл, и его вой переходил в рыдания, но Йохан его не слушал. Все стены исчезли — их окружала бесконечность и россыпь неподвижных белых точек. То тут, то там зарождалось свечение, вились в нём мелкие искры. Гул утих, улеглась дрожь. Арххе идёт в коридор Бенедикта. Пора.
Йохан выпрыгнул и импульсом разбил внешнюю окружность. Ключи повисли на нейросети, и Йохан схватил их. Рука прогорела до костей, жар плавил экзоскелет, и раскаленная сагала сжигала заживо. Вихрь внизу медленно таял, нарастало свечение. Не осталось ничего, кроме как сложить крылья и отдаться падению в бездну.
========== Эпилог ==========
Малена лежала на мёртвом стеклянном песке — в полном бессилии, в отчаянии. С каждой секундой всё острее она ощущала, как рвётся Саа-дайи и вместе с ней угасает и её энергоконтур. Смерть одного — означает смерть для обоих… И всё теперь — эфемерно, как сон. Плохой. Который хочется поскорее забыть. «Куда ночь — туда и сон», — так говаривали люди, когда видели плохие сны.
Тихо плескалась вода, мыла песок, точила стёклышки, делала круглыми, гладкими. Огромное озеро, почти что бескрайнее, и лишь на самом горизонте темнела полоска плато Бандиагара, и огни деревни Сонго тускло мерцали. Бесчисленные звёзды глядели с небосвода со угрозой и злобой. Вон там, среди них — и Изиги.
Всё — как сон. Куда ночь…
Какой-то треск и шорох внезапно ворвались в мёртвую тишь, мерцающее зарево разбило темноту. Пять амулетов вонзились в песок у самой головы Малены — раскалённые докрасна — и песок тут же потёк. Малена вскочила…
Йохан остановился шагах в десяти от неё, и Малена с ужасом взирала на то, как горит, плавится на нём экзоскелет, как падают в песок раскалённые капли. Судорожным движением он сбросил крылья, и они разлетелись сотнями пылающих брызг. Пошатнувшись, Йохан рухнул на колени, упёрся ладонями в песок. От его правой руки остались только обугленные кости, но она регенерировала на глазах.
— Йохан! — воскликнула Малена и рванула к нему, осторожно подняла его голову так, чтобы увидеть лицо, убрала налипшие клочья волос.
Сгоревшая кожа Йохана быстро разглаживалась и светлела, затягивались раны. Кровь стекала по подбородку, и Малена не замечала, как размазывает её.
— Меня создавали, чтобы я его убил, — выдавил Йохан сквозь изводившую его одышку.
— Тише, — Малена коснулась пальцами растрескавшихся, кровоточащих губ.
Она на себе чувствовала, как ему больно, как сердцебиение учащается, а потом резко падает, как дышит он рвано и тяжело. Малена убрала экзоскелет с его груди и прижала ладонь, поддерживая и восстанавливая ритм.
Йохан обнял ее за талию, сладкий вкус его губ смешался с солёным — крови. Малена целовала его с нездоровым азартом: только что чуть не потеряла и никак не могла отпустить. Чешуя медленно сходила с её шеи, ключиц, плеч, спины. Малена подставляла их поцелуям и ласкам — ключицы особенно, её аж трясло, когда он трогал их и проводил языком.
