Элла смеется над чем-то в гостиной, через установленные колонки громко играет дурацкий роман.
Я обхватываю себя руками, когда Маверик выходит на улицу, поцеловав на прощание свою девушку. Я не знаю, что между ними происходит — между ним и Эллой — но она мне нравится. Думаю, она слишком хороша даже для него. Не совсем он… но… эта жизнь.
Она… истощает. Затягивает.
Ужасает.
Мой муж приходил ночью весь в крови столько раз, сколько мне не хотелось бы считать. Иногда я слышу, как он шепчет слова на латыни из своего кабинета. Слова, значения которых я не знаю, но от которых у меня по позвоночнику бегут мурашки.
Я пользуюсь этим кабинетом. Там два стола, большие эркеры. Книги о мертвых, сатанизме… Магия.
Это интригует, но некоторые из этих книг тоже покрыты кровью. Я видела это, когда перелистывала страницы. Я никогда не спрашивала. Я слишком увлеклась тайной работы 6, что не думаю, что хочу знать больше. Если бы я узнала, это могло бы сломать меня.
То, что они делают, то, что они сделали…
Я думаю о преподобном Уилсоне, и мое тело холодеет.
Руки Люцифера тянутся к моему лицу.
— Ты выглядишь такой нервной, малышка, — говорит он мягко, и я вижу это в его глазах. Сегодня он трезв.
Он трезв впервые за долгое, долгое время. Ему все еще снятся кошмары. Только прошлой ночью он приставил нож к моей голове.
Он думал, что я его отец.
Даже будучи трезвым, галлюцинации не ушли. Ночные кошмары.
Ему нужна помощь. Я не знаю, что делать.
— Я буду в порядке, обещаю. Это три дня. Никто не причинит тебе вреда. Охранники прямо за дверью. Ты же знаешь, что я никогда не оставлю тебя без защиты, правда, Лилит?
Я слабо улыбнулась ему. Я знаю. Я знаю, что он любит меня, и я знаю, что он никогда не захочет, чтобы кто-то другой причинил мне боль. Даже если это так. Даже если наши ссоры стали… хуже.
Он пытается.
Я знаю, что он пытается.
Но он думает, что я не хочу его. Что я не хочу этой жизни. И есть некоторые ее части, которые я ненавижу. Контроль, который он осуществляет надо мной, потому что он параноик, что кто-то снова доберется до меня. Тот факт, что я ничего не делаю без него, что я не могу, потому что он не разрешает. Я знаю, что это неправильно, и это токсично, и это загоняет меня в долбаную стену, но я люблю его.
Я, блядь, люблю его.
Он просто не может этого видеть. А его любовь? Она душит, крадет мое дыхание, мой выбор, пытается заглушить мою боль. Она позволяет мне обсуждать только то, что он хочет услышать.
