Разушенный мальчик (ЛП) полностью

Что я никогда не захочу, чтобы моя прекрасная сестра, Сид, сделала это. Умоляла. Стояла на коленях.

Но я не могу остановить это слово, которое вырывается из моего пересохшего горла.

— Нет. Нет, — я не трогал его дочь, старшую. Она солгала.

Она солгала, потому что она чертова сумасшедшая.

Еще один хнык. Сопли пузырятся у меня из носа, слезы наворачиваются на глаза, и я поражаюсь, когда выкрикиваю последнее слово, что в моем теле достаточно жидкости, чтобы вообще плакать.

— НЕТ!

Но он не слушает. Он никогда не слушает. Он отворачивается, и я думаю, когда он поднимается по лестнице… я думаю, что он смеется.

Но я вскарабкиваюсь на ноги, булавка трясется, когда я использую свет, чтобы найти замочную скважину в замке.

Я умираю еще немного, моя грудь сдавливается, эта мольба все еще течет из моих потрескавшихся губ. Мое разбитое сердце, даже когда я втыкаю булавку.

Как я здесь оказался?

И почему я?

Я поворачиваю булавку, мои руки дрожат. Как только он закрывает дверь, замок падает на пол, и на мгновение я даже не могу дышать.

Я, блядь, свободен.

— Где он?

Маверик вдыхает из своего вейпа, выглядя так, будто хочет убить меня, его брови сведены вместе, глаза полны гнева. Мне все равно.

Я не могу выйти из этого дома.

Как в старые добрые времена.

Сегодня вечером, всего через несколько часов, мы уедем. Но Мав хотел поговорить. Ублюдок.

Элла сидит на коленях у Маверика, пока мы сидим в их гостиной. Я пытаюсь игнорировать тот факт, что она здесь, что она здесь живет, но это немного сложно, учитывая ее нынешнее положение, блядь.

Мав держит руку на ее заднице, когда она прислонилась к нему в большом кожаном кресле, ее голова покоится на его плече. Она в трениках, как и он. Но в отличие от него, на ней есть футболка.

Ее зеленые глаза смотрят на мои, и она тихо говорит на всю комнату, пока Мав бросает сигарету на стол: — Я собираюсь сделать печенье. Ты не против, Лилит?

Я бы хотела, чтобы все перестали, блядь, называть меня так. Это было его имя для меня. Но я больше не для него.

Я все равно заставляю себя улыбнуться, хотя это последнее, что мне хочется сделать. Прошла почти неделя после нашей ссоры на крыльце, после того, как я плакала в подушку. С тех пор я не видела Люцифера. Я играла в карты с Мавериком, смотрела фильмы в одиночестве. Элла много готовила, а Мав пригласил врача, чтобы проверить меня. Ребенок в порядке. Я хорошо расту. Доктор сказал, что придет еще раз через месяц.

Я не планирую приходить через месяц, но, конечно, он может вырубить себя, думая, что я приду.

Я больше ничего не слышала о том, кто преследует Несвятых и Орден Рейна. Жена Элайджи все еще не найдена, и, судя по всему, он пытается разорвать мир на части, чтобы найти ее. Я слышал, как Мав говорил низким голосом по телефону той ночью. Элайджа побывал в Москве, Берлине, в Мексике и в Вашингтоне в поисках своей жены.

Хоть кого-то волнует такое дерьмо.

Элла улыбается мне в ответ и поворачивается, чтобы поцеловать Маверика в голову.

Он шлепает ее по заднице, когда она встает, и ее веснушчатое лицо вспыхивает розовым румянцем, но она выскакивает из гостиной на кухню.

Мои ноги вытянуты на журнальном столике, я сижу на диване напротив Маверика. Верхний свет приглушен, затемненные шторы задернуты. Рядом с Мавом стоит телевизор, а позади меня — дверь на заднее крыльцо. Я думаю о том, чтобы выйти на улицу. Может, подняться наверх.

Я устала. А может, у меня просто чертова депрессия. В эти дни все кажется одинаковым.

Я была бы сейчас в своей комнате, если бы не тот факт, что мой брат сказал, что хочет поговорить со мной о чем-то, и что мы скоро уезжаем, так что я здесь, блядь.

Я слышу, как Элла достает сковороду из-под плиты, звук, вероятно, громче, чем нужно. Мейхем смотрит на нее, улыбаясь, и она хихикает.

Мне становится не по себе, когда я нахожусь рядом с их счастьем.

Почему мои отношения не могут быть такими простыми? Почему ничего не может быть так, блядь, легко?