Она дает мне пощечину. Я должен был это предвидеть. Это ее фишка. Она так делает. Особенно со мной. Но я не замечаю этого, и моя голова поворачивается в сторону, когда я сжимаю челюсть, мое сердце так сильно колотится в груди, что я едва могу дышать. Гнев разгорается в моей крови, и мне требуется чертово усилие, чтобы держать кулаки у стены, а не на ней, когда я поворачиваюсь к ней лицом. Я не хочу причинять ей боль. Не так. Но мое кровяное давление подскакивает, и это гребаный удар, который я чувствую в задней части горла. Она не ошибается, в чем она меня обвиняет. Она не ошибается, и я ненавижу это еще больше.
— Не говори со мной так, Люцифер. Убирайся с моих глаз, — она оглядывается на меня, солнце еще не взошло, а мы уже ругаемся. Она никак не могла уснуть, и я решил, что еще раз попытаюсь быть рядом с ней. Очевидно, это была гребаная ошибка. — Я хочу побыть одна.
Я прикусил язык, пытаясь держать все в себе. Все обидные вещи, которые я хочу сказать. Все дерьмо, которое кипит в моей крови уже пару месяцев. Ей больно, что я ударил его ножом. Человека, который превратил ее жизнь в ад. Того, кто никогда не был с нами и кому нет места в ее жизни. Я знаю, что он сделал со своими сестрами. Я знаю, как они страдали. Мой отец рассказал мне об этом. 6 утверждали, что это сделало его одним из нас. Они даже не нашли тело одной из них, и мне плохо от мысли, что он сделал с ней.
Теперь Сид злится, потому что я поступил правильно.
Да пошло оно все.
Я больше не держу это в себе.
— Неа, я не уйду.
Ее глаза переходят на мои.
— Ты, блядь, проверяешь меня, Сид. Ты давишь на меня, а я только терпел тебя. Кокс? Эти гребаные… девушки? Все это твоя чертова вина за то, что ты оттолкнула меня…
Она пихает меня, и я отступаю назад, уперев руки в бока.
— Не вешай это на меня. Я не сделала ничего, кроме того, что ты хочешь, чтобы я сделала, — она вскидывает руки вверх. — Я осталась в этом доме и никуда не уходила, чтобы угодить тебе и…
— Заткнись, блядь, — я вытираю рот рукой, жалея о сказанном, так как в ее глазах мелькает обида, но я не могу остановиться. Это правда, насчет кокса. Это правда, и когда я встал сегодня утром, это тоже было правдой, так как тогда я тоже накололся. Но мне это нужно. Я не могу поддерживать ее перепады настроения. И что бы я ни делал для нее, этого будет недостаточно, потому что я не он.
И то, что я вижу, голоса в моей голове… все становится хуже. Они становятся громче.
Она нужна мне, но я не могу понять, как с ней поговорить.
