Разушенный мальчик (ЛП) полностью

Я выкрикиваю его имя, мои глаза почти закатываются назад, когда он кладет одну руку мне на горло, а затем подушечкой большого пальца обводит мой клитор.

Я стискиваю его бедра, тепло разливается по мне, пока он трахает меня, глядя на меня так, словно я единственное, что его волнует во всем мире.

— Скажи это, Сид, — произносит он, и я знаю, что он близок к этому.

Я знаю, что он близок, но я тоже близка, и я хочу, чтобы мы кончили вместе.

Смачные звуки его толчков, когда он трахает меня, подталкивают меня ближе, а его пальцы, сжимающиеся вокруг моего горла, еще ближе.

Я выгибаю спину, задыхаясь, когда он снова поворачивает бедра под углом и глубоко входит в меня, так что мои колени почти касаются плеч.

— Скажи это, — рычит он, его слова звучат порочно, пока он смотрит на меня, а я пытаюсь перевести дыхание, но дышать под его рукой становится все труднее.

— Я люблю тебя, Джей, — задыхаюсь я, сокращая его имя всего второй раз в жизни. Потому что для меня? Он всегда был и тем, и другим. Мой брат, Джейми, защищающий меня от ужасов нашего детства. И этот мужчина внутри меня, кончающий в меня, когда он произносит мое имя, а я второй раз кончаю под его рукой.

Джеремайя.

Джеремайя, мать его, Рейн.

Я люблю его.

Я люблю его, и я слишком долго пыталась отрицать это.

Но когда он рушится на меня сверху, прижимая меня к себе, мы оба изнемогаем, я закрываю глаза, и он шепчет мне на ухо. Слова, которые заставляют меня вспомнить.

Я могу любить его.

Он может любить меня.

Но если я наебу его, он не позволит мне бежать снова.

Он убьет меня нахуй.

Он буквально сказал именно это после первого раза.

Его рука опускается на мой живот, собственническая и почти болезненная, когда его рот находит мое ухо.

— Не смей позволить этому заставить тебя бежать, — он облизывает мою мочку. — Мы вырастим его, вместе.

Вскоре после этого я погружаюсь в сон, но все, что я могу видеть за закрытыми глазами, заражая свой разум, это то, что Люцифер сделает, если Джеремайя Рейн осмелится попытаться вырастить его ребенка.

У меня пересохло во рту, нос течет — чертова ирония — когда я подношу телефон к уху, мои глаза все еще плотно закрыты, когда я переворачиваюсь на спину.

— Какого хрена? — бормочу я в трубку. Это был рингтон Мава. Единственный, кроме звонка моей гребаной жены, установленный на громкую связь, но когда она ушла от меня, чтобы пойти сосать член своего брата, она, конечно, не взяла с собой телефон.

— Вставай, — слова Мава холодны, но под ними скрывается что-то еще, заставляя мой пульс учащаться.

Тем не менее, мои глаза словно заклеены. Прошлой ночью я…

Черт.

Я не хочу думать о том, что я сделал прошлой ночью. Я закрываю глаза предплечьем и пытаюсь сглотнуть.

— Который, блядь, час? — рычу я на Мава, недоумевая, какого черта он мне звонит.

— Сейчас четыре, — его слова прозвучали как рычание. — Теперь, мне нужно, чтобы ты пришел. Блядь. Вставай.

Я зеваю, не пытаясь подавить зевоту. Он должен знать, что только что разбудил мою похмельную задницу, и хотя прошлой ночью меня трахнули довольно много раз, две девушки сразу, я не чувствую себя готовым вставать.

Не в четыре утра.

Только если…

— Она рядом с тобой.

Мои глаза распахиваются, и я смотрю на темный потолок в комнате для гостей. Прошлой ночью у меня хватило ума лечь в постель самому. После того, как Финн уснул, и О скакала на моем члене, пока я трахал Джули пальцами, кончая в презерватив — который я не надевал уже очень, очень давно.

Я бы не хотел убить их обоих во сне. Вообще-то, я не уверен, что был бы против, но тогда у меня будет ребенок и… нет, спасибо.

— О чем ты, блядь, говоришь?

— Она остановилась в хижине Джеремайи. Недалеко от тебя, — объяснил мне Маверик. При звуке его имени я сажусь, комната кружится.

— Какого хрена…

— Ты что-нибудь выяснил? — огрызается Маверик.

Я дергаю за один из своих локонов, сильно дергая.

— Нет, но что ты…

— Знаешь, почему?

Я выдыхаю воздух, мое настроение поднимается от этих гребаных игр разума. Почему моя жена здесь? Почему она здесь с ним, и какого хрена мой брат звонит мне в четыре часа утра?

— Потому что, кто бы это ни был, он был в одном из клубов Джеремайи Рейна прошлой ночью. В Вирджинии.

У меня перехватило дыхание.

— Но Сид…

— Ее там не было. Но если бы ты был внимателен, ты бы знал, что я сказал, что она рядом. Ты, — звучит так, будто он сжал челюсти. Я сжимаю свою собственную, прогоняя сон из глаз. Тяжесть. Усталость. Я пытаюсь быть внимательным, но не могу удержать внимание, моя голова кружится с каждым словом Мава. — Но одна из самых долго работающих танцовщиц в его клубе была найдена мертвой. Синди. Ее горло было перерезано в раздевалке в задней части клуба.

У меня открывается рот.

— Судя по всему, она и Рейн иногда трахались, то и дело, согласно полицейским отчетам.

Конечно, мы уже получили их в свои руки.

— Камеры? — прохрипел я. Если кто-то охотится за нами, и за ним тоже, тогда они могут прийти за моей женой.