– На, пожуй печеньку, – миролюбиво предложила сестра.
Она перегнулась через стол и практически сунула мне в рот печенюшку. Пришлось нервно жевать и надеяться, что на моем лице есть субтитры, где написано, что я обо всем этом думаю.
– Ты ничего не теряешь. Я уже оплатила твой визит, а он недешевый, между прочим, но мне для тебя, упрямицы, ничего не жалко! Просто сходи. Не понравится – забудем, и я не пойду. Саш, ну а вдруг что дельное скажет? Даже если она хороший психолог, я вижу, что и этот специалист тебе нужен. Ты сейчас в раздрае, растеряна и не понимаешь, что происходит. Кстати, когда жених прилетает?
– Сегодня вечером.
– Ну вот, время есть, Анфиса будет ждать тебя сегодня в два часа, адрес я тебе скину. Или будешь весь день бесцельно шляться по квартире и накручивать себя? Ты всегда, когда с Захаровым ругаешься, сама на себя не похожа. Знаешь, мне иногда кажется, что не было этих пяти лет и вы все еще женаты.
– Не говори мне ничего про него! Вообще! Даже имя не произноси!
– Фигушки! Я пять лет молчала, и что из этого вышло?
– Что? – не поняла я.
– Ничего. Забудь! Но больше я молчать не буду, я не могу видеть, как моя сестра страдает! В общем, в два часа дня ты должна быть у Анфисы! И это не обсуждается, Александра! Я старшая, а значит, умнее! А не пойдешь – я Игоря попрошу тебя в багажнике к ней отвезти! Не спорь!
Сестра даже ладонью по столешнице стукнула.
– Хорошо, – пробурчала я, – схожу. Довольна?
– Да, – мгновенно расслабилась Марья, – еще кофе…
Мы болтали до тех пор, пока не проснулся Игорь. Обо всем на свете, даже о Захарове.
Потом проснулась Вася, которую нужно было накормить завтраком и отвезти на тренировку. Игорь умчался на работу, а я бесцельно бродила по пустой квартире, раздумывая, нужно ли мне ехать к астрологу Анфисе.
В итоге решила, что хуже точно не будет, ибо, если я останусь дома, то мысли о Кирилле, нашем поцелуе и прошедших днях сведут меня с ума. И Марья не даст мне жить спокойно.
Я приготовила обед, дождалась, пока сестра с племяшкой вернутся с тренировки, поела с ними и засобиралась.
Сестра благословила меня на дорожку, я вызвала такси, назвала адрес и спустя сорок минут выходила у обычного подъезда обычной многоэтажки.
Никаких опознавательных знаков, что в этом доме живет великая и ужасная Анфиса, не было.
Подъездная дверь была открыта, я вошла в прохладное помещение и поняла, что у меня дрожат руки и сердце стало биться намного чаще.
Я не понимала причин своей нервозности.
К моменту, когда я поднялась на нужный этаж, дыхание сбилось. Пришлось пару минут подождать, пока оно восстановится, и только потом я постучала в дверь.
Открыла мне приятная женщина – лет примерно тридцати на вид. Невысокая, с мягкой улыбкой и проницательным взглядом.
– Александра? – И голос у нее был обволакивающий, словно успокаивающий.
– Здравствуйте. Вы Анфиса?
– Да. Очень приятно. Проходите, поболтаем.
Меня впустили в прихожую, Анфиса сняла с обувницы мягкие тапочки и поставила рядом.
– Не пугайтесь, ко мне племянница с малышом приехали. Недавно внучатый племянник родился, – поделилась она, взглядом указывая на коляску в проходе, – но они нам не помешают.
– Определенно нет. Я очень люблю детей, – улыбнулась я, переобуваясь в тапки. – Куда?
– За мной. О, а вот и Сенечка.
На пороге возникла невероятно красивая миниатюрная девушка, держа на руках новорожденного младенца.
– Привет, – улыбнулась она, – я Есения. А это Дениска, – покачивая кряхтящее чудо на руках, представила наследника Есения.
– А я Александра.
– Я не помешаю, за памперсами вышла, они в коляске. Фиса, дашь?
– Конечно, дорогая. Александра, проходите в гостиную, я приду через минуту…
Кирилл
Жизнь – боль!
Я сидел в нашем с парнями кабинете и рисовал карикатуры – было у меня такое хобби, чтобы мозг разгрузить и иногда поржать над ближними. Да и вдохновлен был сверх меры, потому что, когда снова попробовал на вкус Сашкины губы, так вдохновился – до сих пор весь дымлюсь. А прошли сутки…
Перебрал рисунки и скривился. Такое точно детям нельзя показывать, да и не у каждого взрослого психика выдержит. Моя не выдерживала, но я продолжал изливать душу бумаге. То топил Карасика, который Окунь, то рисовал обнаженную Саньку в своей новой квартире с ее любимой сковородкой. На следующей карикатуре Карасик женился на Барабульке и уходил на дно морское.
Развлекался как мог, в общем… Пока в кабинет не зашел задумчивый Леха, который у нас был большой спец по информации. В смысле, мог узнать что угодно про кого угодно.
– Можно? – постучав костяшками пальцев по открытой двери, уточнил приятель.
– Заходи, – великодушно пригласил я, убирая свои рисунки подальше.
– Кирюх, мне тут разведка донесла. Копают под тебя.
Я подавился слюной и вытаращился на Леху:
– Кто?
– Вот очень странно было сначала, но я потом тоже покопал. Теща, короче, твоя бывшая.
– Приплыли гуси к берегу, – протянул я, – оперативно, однако.
– Особо ее интересовало твое семейное положение и твои финансы.
– Узнаю любимую Аллочку Фюррер, – улыбнулся я. – И что?
