Даже Влад с его новым отношением ко мне может меня толкнуть в порыве гнева, а рисковать мне не хочется. Как и идти назад, ведь они встают таким образом, что перекрывают мне дорогу в обе стороны.
– Хватит уже указывать мне, что делать и чувствовать! – снова истерит Марьяна и пытается вырваться из хватки Влада. – Тебе не понять, не тебя ведь заставляют делать аборт!
Я холодею, услышав ее крики, и сглатываю. Невольно опускаю взгляд на ее плоский живот и понимаю, что в ее случае это неизбежный шаг. Видимо, Марку больше моя помощь не нужна, раз он сумел убедить дочь поступить благоразумно и не рисковать ребенком, который с большей вероятностью может родиться с патологиями.
Не сказать, что я проникаюсь к Марьяне сочувствием, ведь она сама виновата в своем безвыходном положении, но мне всё же жаль ее, как женщину. Никому такого не пожелаешь, как бы сильно кого не ненавидел.
– Это для твоего же блага, Марьяш, мы же это уже обсуждали, – пытается воззвать к ее благоразумию Влад, но она не слушает его. Поднимает голову и впивается в меня злым взглядом. В нем столько отчаяния и лютой ненависти, что я едва не отшатываюсь. Не понимаю, почему в своих страданиях она винит меня.
– Ненавижу тебя! – шипит она мне в лицо. – Это всё ты, змея подколодная, рассказала дяде! Кто просил тебя лезть, старая карга?! Ты мне всю жизнь загубила!
Я настолько ошеломлена, что моментально забываю и о женской жалости, и о страхе к мужу. Сжимаю зубы и выдыхаю, чтобы не взорваться, но раздражение всё равно прорывается, когда я решаю, наконец, вступить в перепалку.
– За языком следи, малолетняя дрянь! – цежу сквозь зубы. – Не доросла еще, чтобы на меня прыгать. И не смей обвинять меня в своих бедах, ты сама во всем виновата, и я тут совершенно ни причем. Это ты раздвигала ноги перед кем ни попадя и заразилась, подвергнув множество жизней опасности. Так что не тебе теперь обвинять меня! Или напомнить, что ты позарилась на чужого мужа и разбила семью?
Я прищуриваюсь, напирая на нее, но долго этому продолжаться не позволяет Влад. Заслоняет собой Марьяну и выдвигает челюсть вперед. Злится. Сильно.
– Наш брак давно трещал по швам, Варя, так что не смей обвинять Марьяну в том, что сама сохранить семью не сумела. Что ты здесь забыла? Преследуешь нас?
Предположение Влада смехотворно, так что я не удостаиваю его ответом и пользуюсь тем, что на лестничном пролете появляется семейная пара, и проскальзываю мимо мужа и его любовницы вниз. Останавливаюсь и оборачиваюсь, дожидаясь, когда они уйдут, и только потом, когда между мной и Владом оказывается несколько метров, заговариваю снова.
С беременностью я стала чуть более труслива, ведь страх мне был редко свойственен. Наоборот, раньше меня всегда предостерегали, чтобы я хоть иногда пользовалась инстинктом самосохранения, так как часто лезла на рожон, если отстаивала собственные интересы либо семейные. Сейчас же чувствую небывалую ответственность за малыша под сердцем. Ведь теперь только мне важно, чтобы он родился здоровым и невредимым.
– Не смеши, Влад, – усмехаюсь я напоследок. – Я хожу в эту больницу больше пяти лет, местный акушер-гинеколог ведет мою беременность, так что не льсти себе. Я здесь сугубо по своим делам.
Продолжать разговор я не намерена и спускаюсь вниз, но слышу, как Влад просит Марьяну подождать его у кабинета врача, а затем позади раздаются поспешные мужские шаги.
Я спешу поскорее оказаться на первом этаже, в окружении других людей, так как в последнее время расцениваю мужа, как особо опасного человека, и оставаться с ним наедине не желаю.
– Получила мое предупреждение, Варвара?
Его голос на этот раз звучит холодно и насмешливо. Он наслаждается собственным триумфом, думая, что сумел поставить меня на место украденным компроматом. Спускается вниз, снова загоняя меня в ловушку, и деваться мне уже некуда. Это злит, но я вздергиваю подбородок, не собираясь тушеваться и показывать ему свой страх.
– Ближе к делу, Влад. Что тебе нужно?
– Мои адвокаты подготовили соглашение, которое ты подпишешь и спокойно получишь свой развод. И тогда я подумаю… Заметь, подумаю… отдавать ли тебе флешку.
Он касается пальцем моих волос, но я шлепаю по его руке и делаю шаг назад, увеличивая между нами расстояние. Даже его запах мне опротивел, что я не могу скрыть. Морщусь, будто вот-вот меня стошнит, и Влад видит мои эмоции, кривится, но гнев свой не показывают. Ведь мы стоим в коридоре больницы, где туда-сюда ходят и медперсонал, и пациенты, а он слишком дорожит мнением о себе со стороны посторонних людей.
Раньше я считала, что он дальновиден и печется о репутации, а сейчас отчетливо вижу, что он просто закомплексованный трус, который боится показаться людям не таким, каким себя демонстрирует.
– В понедельник в девять утра, – назначаю я встречу и киваю.
Влад успокаивается, решив, что сумел меня сломать, а вот я держу свои мысли при себе. Ни к чему ему заранее знать, что ни о каком соглашении на его условиях и речи быть не может. Зато у меня остается два дня до понедельника, чтобы сделать задуманное.
