Он не отвечает. Игнорирует, но ухмыляется так нагло, что сомнений в угрозах не остается.
– Брат Ани – прокурор, так что у тебя ни единого шанса выиграть дело, но тебе повезло, что нам не нужна огласка, и мы…
– Варвара Леонидовна, у вас проблемы? Эти люди досаждают вам?
Леонид Винокуров. Вспоминаю я имя бывшего коллеги и киваю ему с облегчением. Марк отпускает меня, глянув, кто подошел, но смотрит на меня предупреждающим взглядом. Вот только я не собираюсь идти у него на поводу и бояться. Слишком многое на кону. Мой ребенок.
– Да, эти люди мне угрожают, – киваю я и сжимаю у бедра сумку. В ней телефон, где я предварительно включила диктофон. Знала, что пригодится.
Когда к нам подходит полиция, Марк затихает и сжимает зубы, явно сдерживая себя, чтобы не сказать ничего лишнего, а вот Аня наоборот из молчуньи превращается в наглую тетку, которую я совершенно не узнаю.
Она всегда казалось мне дамой воспитанной, из интеллигентной семьи, но теперь, когда я вижу, в каком тоне и с каким презрением она общается с обычными полицейскими, до меня доходит, что я никогда не видела, как она ведет себя с простыми людьми, которые не обладают должной властью.
Она окружает себя людьми состоятельными, с которыми говорит на равных, а мы с ней хоть и значились подругами, но виделись нечасто.
Становится горько и неприятно от того, что я, выходит, совершенно не знала ее, как человека, но в этот момент у меня кружится голова, и я прислоняюсь туловищем к стене, чтобы не упасть на пол. Прикрываю глаза, особо не вслушиваясь в перепалку, а затем вдруг чувствую, как кто-то берет меня на руки, слегка подбрасывая вверх.
– Что ты за балаган тут устроила, Аня?!
Знакомый рык. Кажется, это голос Тихона.
– Тихон Авдеевич, – уважительно здоровается с ним Леня Винокуров.
Он, конечно, не работал под его руководством у нас, так как Пахомов только недавно стал нашим прокурором, но город у нас хоть и большой, а структуры тесные. Многие нет-нет да пересекались друг с другом в той или иной области.
– Так ты знаешь моего брата? Тем лучше, поменьше пустословить будешь и знать свое место, – надменно хмыкает Аня и явно задирает подбородок. Пусть я никогда и не видела ее грубой с людьми, но во взгляде всегда читалось превосходство. Я старалась не обращать на это внимания, так как на нашем общении это никак не сказывалось, а за последние недели мне буквально открывается истина. Неужели я стала, как Влад? Окружила себя лицемерными людьми и стала такой же?
– Анна! Следи за своим языком! – рыкнул Тихон, явно недовольный ее тоном, а затем перехватил меня поудобнее, направляясь в сторону палаты.
– Не… – сиплю я, так как не хочу снова оказаться взаперти, откуда нет выхода.
– Вызовите быстро врача, а потом разбираться будем. Варь, ты меня слышишь?
Его тон, когда он обращается ко мне, меняется и теряет гневные интонации, и я слегка успокаиваюсь.
Не знаю, как Тихону это удается, но после его появления наступает долгожданная тишина. Я всё это время прижимаю одну ладонь к животу, чтобы ощущать своего малыша. Это как желание держать руку на пульсе. Ты веришь, что если будешь всё контролировать, то ничего плохого не случится.
В голове проясняется еще до прихода врача. В животе слегка урчит, и я понимаю, что ослабела из-за голода, вот только особо его не ощущала. Слишком нервничала из-за произошедшего и боялась за ребенка. Слышала ведь разговор Ани и Марка, так что знаю, что мне готовят операционную и ждут врача.
– Не уходи, – шепчу я Тихону и хватаю его за руку, когда он кладет меня на кровать и уже хочет снова вернуться в коридор, чтобы разобраться с родственниками и полицией.
В этот момент вдруг четко понимаю, что мои страхи были всего лишь страхами и ничем больше. Пусть я знаю Тихона недолго, но уверена, что он не станет идти на преступление и покрывать родственника, если тот замарал руки в крови.
– Я буду тут, Варя.
Пахомов кивает и садится на стул, оглядываясь в сторону коридора, откуда уже слышится приближение нескольких врачей. От звуков их шагов мне становится тревожно, когда я понимаю, что они торопятся.
Когда в палату входят двое врачей и медсестра, на их лицах мрачное выражение, отчего я нервничаю сильнее и пытаюсь подняться, не желая лежать, но вскоре мои тревоги развеиваются.
– С плодом всё в порядке, Варвара Леонидовна, но вам стоит остаться в больнице для наблюдения, – выдает вердикт главврач, неожиданно оказавшийся в этой тройке. Он заходит последним и закрывает дверь, отрезая обзор чете Алёхиных, которые явно не прочь подслушать, о чем пойдет речь.
За дверью сначала раздаются крики, а затем они стихают. Судя по всему, полицейские увели Анну и Марка подальше, чтобы не грели уши.
– Точно в порядке? А операция? Разве ее не будет? – спрашиваю я в легкой панике, но чувствую при этом облегчение. Вижу, что врачи не пытаются меня обмануть, а говорят всё, как есть.
– Операция? – с недоумением переглядываются медработники.
