— Я только с самоходками начал. Пока выкачу, пока установлю, пока заряжу…
— Танк?
— Я в жилом. Тут чисто. Ни зверей, ни стен, ни потолка — красота, все, нахрен, в дырах, все разворочено.
— Я займусь! — Ивар хлопнул Киру по плечу и уселся за руль первого вездехода. Пощелкал кнопкой запуска, понажимал педаль вариатора.
— Этот дохлый, заряда нет. Реактор включил, через пару часов проверим. — Он перепрыгнул во второй атомокар. Тот тихонько запел электродвигателем. — Этот жив. Куда тебе дЭвушка, садись, пАдвЭзу!
— А песок убрать не надо?
Вездеход громко взвыл и рванулся назад, легко выдернув себя из песчаной западни.
— Нее, не надо. Хорошая тачка, мощная.
— Поехали, тот осмотрим. На полосе который…
Как только они подъехали к воротам, в кабину запрыгнул Артем:
— Все, Кир. Самоходки выставил. Прокатишь с ветерком, Таблетка!
Они выехали за пределы периметра. Тяжелые ставни за спиной со скрежетом тронулись с места и небыстро поехали навстречу друг другу.
— Ворота исправны! — Крикнула Анжела в наушники. — Только почему они открыты были?
— А толку от них? Посмотри на стены. — Рассудительно заметил Бабич.
Вопреки желанию Темы, Ивар аккуратно вел вездеход по занесенной песком взлетке на минимальной скорости. Реджин уже перевалил точку зенита и теперь слепил глаза. Перевернутый вездеход лежал колесами вверх на самом краю полосы.
— Зачем вообще взлетно-посадочная полоса для космических перехватчиков? — Негромко, будто сам с собой, спросил Артем.
— Если на машине антиграв неисправен или поврежден, корабль садится по-самолетному, на скорости. — В тон ему негромко ответила Наполи. — Больше интересует, зачем они с полосы съехали?
— Может, в темноте дезориентировались? Освещения-то не было… Или объезжали препятствие. Знаешь, что такое противолосиный маневр? На нервах, педаль в пол, съехали одной парой колес в песок и перевернулись. — Разумно рассудил Таблетка.
Он остановил машину, и все трое выбрались наружу, осмотреть перевертыш.
— Тачка целая, только дуги помяты…
— Крови нет совсем… Как они погибли-то? — Удивленно осмотрев машину, спросила девушка.
— Если не пристегнулись, могли переломаться неслабо при перевороте. — В Иваре заговорил санитар. — Шея, позвоночник. Вскрытие покажет…
— …что пациент умер от вскрытия! Все-то ты знаешь, Таблетка! — Глупо пошутил Слон и сам не засмеялся. Никто не засмеялся.
— Поехали назад, парни. Через несколько часов темнеть начнет.
— А этот переворачивать не будем? Так и оставим?
— Не, не будем. Ну его, пусть валяется. Зачем нам третий.
— Правильно… — Протянул Тема и забрался на переднее сидение. — Я бы тоже за руль машины-убийцы не сел.
— Я вот смотрю на вас, бойцы, и диву даюсь. — Кира залезла в атомокар. — Один высоты боится, другой суеверный донельзя, сержант вообще мертвяков не любит… Осназ мирного времени!
Подъезжая к снова заскрежетавшим, открывающимся воротам, девушка обратила внимание на нервно повернувшиеся в их сторону четыре пулеметных ствола охранных самоходок.
— Напрягает? — Перевалившись через спинку, тихо шепнул ей на ухо Слон. — Не дрейфь, боевой режим отключен. Просто цель ведут.
Перед самым закатом Наполи с Бабичем решили, наконец, осмотреть казарму. Жилые кубрики были разрушены изнутри, в офицерской столовой отсутствовали стены, валялись перевернутые и сдвинутые столы и кресла, брошенная одежда, тут и там виднелись сквозные отверстия от разрывной картечи — сюда ревуны ворвались в первую очередь. На трехпалые следы повсюду уже никто не обращал внимания.
— Столько пальбы, и ни одного тела… — Задумчиво пробормотала Кира. — Кравец ведь застрелил одного. С его слов.
— Да соврал! — Коротко отрезал Бабич. — Трусы только себя в висок застрелить могут.
— Перестань, Леха. Мы с тобой его почти не знаем.
— Кир, он на меня еще выйти не успел, уже сразу офицерским чином прикрылся!
Простояв в задумчивости пару секунд, Наполи несильно пнула ногой валяющуюся посередине бутылку из-под алкоголя:
— Кажется, я догадываюсь, почему в башне не было вахтенного…
Как только оранжево-тусклый диск Реджина коснулся горизонта, десантный бот поднялся над комплексом, сделал прощальный круг почета и умчался ввысь. Пустыня стремительно погружалась в темноту.
Неясное предчувствие, смутное ощущение тревоги заставило Киру открыть глаза. Часы на экране неторопливо отсчитывали минуты глубокой ночи. За окнами зала управления башни было темно и необычайно тихо, даже привычный шелест поднятого ветром песка не нарушал мертвой, беззвучной тишины ночной пустыни. Из приоткрытых защитных ставен веяло ледяным холодом, включенный в режим «умеренно» подогрев бронекостюма почти не согревал ненадолго задремавшее тело. Девушка поежилась, разгоняя сонливость, и взглянула на детектор внутри периметра — прибор зафиксировал уже с десяток движущихся объектов.