— А где-то еще есть эти координаты?
— Не знаю…
— Ну так узнай. Ты чего шепчешь-то?
— Я боюсь, что они меня услышат…
— Мне кажется, они сами себя не слышат. Давай делом займемся.
— Кира… А можно, я завтра поищу? Когда вой стихнет. Из-за этого шума моя голова вообще ничего не соображает. Кстати, почему наши охранные самоходки не стреляют?
— Потому что я их не активировала. Какой смысл тратить впустую боекомплект?
— Зачем они тогда вообще нужны? Кирка, скажу честно — я настолько сильно боюсь, что даже дрожь пробирает. Пор фавор, давай наших с орбиты позовем, а?
— И куда ты их посадишь, на крышу? Ты видела, что внизу? Заканчивай, нам ничего не угрожает!
— Как ты думаешь, они знают, что мы здесь? Мне страшно, я даже говорю с трудом, чтоб язык не прикусить…
— Не боись, подруга, я с тобой! Эй, мы же «ГРОЗА»! — Наигранно рассмеялась Наполи, стоя у закрытого окна. — Ох, ладно. Иди сюда, я тебя обниму.
— Диос мио, тебе не страшно у окна? Оки… Ой, Кирка, боюсь — жуть! — Анжела торопливо подошла и всем телом прижалась к подруге. — В разведке всегда будет так страшно?
— Не-ет. Военная разведка — работа для девочек. В основном будут планеты, курорты, танцы, красивые озабоченные мужики, бухло и мордобой. — Кира сняла одеяло с плеч девушки и накрыла поверх головы. — Но иногда бывает и страшно… Перестань дрожать, спецотряд «Ромашка»! Пошли, присядем.
…Как только забрезжили первые зачатки рассвета, вой стих так же неожиданно, как и начался. Проснувшись, Кира приоткрыла глаза и с наслаждением вытянула затекшие ноги, все еще не веря в наступившую, наконец, оглушительную тишину. Девушки сами не заметили, как накрывшись одним одеялом, в обнимку задремали прямо в креслах у пульта навкома.
— Анжелка… Анжелка, подъем. Уже утро. У нас с тобой дел невпроворот!
Удивленно осмотрев снова занесенный песком по самые оси вездеход, Наполи забралась в кабину и запустила двигатель.
— Анжела, запрыгивай!
— А его не нужно сначала там… откопать? Как его за ночь так сильно песком занесло?
— Мне кажется, его ревуны закопали. — Кира вдавила педаль вариатора. Машина, задрожав и коротко пробуксовав колесами, легко выдернула корму из насыпи. — Ивар сказал и так можно. Поехали.
Как только вездеход выехал за ворота, Наполи сразу решила съехать с взлетно-посадочной полосы и помчать по барханам. Но едва колеса потеряли связь с армобетоном, машина забуксовала, увязла глубоко в песке и остановилась, сильно накренившись на левый бок.
— Перфекто! Классно прокатились! — Съязвила Кортес и спрыгнула на землю.
— Ладно, бывает. Понятно, почему летуны до перехватчика не доехали… — Кира вытащила из багажника походное снаряжение. — Не беда, у нас еще один есть. Последний, правда…
На дорогу к городу первых поселенцев ушло чуть больше трех часов. Теперь Наполи ехала очень осторожно, объезжая осыпающиеся дюны и барханы, избегая пробуксовок и не позволяя машине вязнуть в сыпучем песке. Дорога лежала прямо навстречу жаркому палящему солнцу, девушка всем телом чувствовала, как уменьшается и без того короткий световой день. Наконец, вдали показались занесенные песком руины. Город появился неожиданно и распластался огромным массивом до самого горизонта — пустыня среди пустыни. Расположение невысоких, засыпанных фундаментов не поддавались логике, не было никакого привычного деления на улицы и кварталы — просто беспорядочное нагромождение останков небольших построек. Между холмиками то тут, то там возникали маленькие вихри поднятой ветром песчаной пыли, будто потревоженные призраки охраняли покой мертвого города. Забурившись глубоко в песок мощными грунтозацепами, Кира резко остановила вездеход, достала из сумки две консервных банки, хлопнула рукой по донышкам, запустив химические шашки для подогрева, и протянула одну Анжеле.
— Но, грасиас. Не хочется что-то…
— Ешь, сказала! — Наполи с открытой банкой в одной руке и биноклем в другой осторожно забралась на горячий капот машины и уселась, упершись спиной в бронированное лобовое стекло. — Мы с тобой со вчерашнего дня на одной воде и галетах.
Кортес выбралась из кабины, попрыгала, разминая ноги, и через пару минут пристроилась рядом на капоте, повторив позу подруги:
— Не люблю, когда ты таким тоном со мной разговариваешь…
— Каким? — Уточнила Кира, не отрываясь от бинокля.
— Голосом взрослой подруги. Ненавижу овощи с мясом… И так жара, они еще и горячие. Что ты там высматриваешь?
— Не могу понять логики застройки. Если зайдем в город, можем там заблудиться.
— А зачем нам туда идти? И так видно, что город мертв. Он вообще больше похож… Ой, Кира, а может это кладбище?
— Нет, для кладбища холмики слишком большие. А для домов опять слишком маленькие. Сколько было жителей в первой колонии?
— Кир, я знаю столько же, сколько и ты. То есть, не знаю.
— Город по размеру — не меньше тысячника. До самого горизонта. Ни одного целого дома не видно. И улицы все скругленные, спиралями. На вездеходе не проехать. Прогуляемся?
— Бонита, ты с ума сошла? Поехали на машине, потихоньку!