Шестидесятые годы. Еще ни о каких собраниях с личными отчетами не было и упоминаний. А «Комсомольская правда» на флагмане уральской индустрии — Уралмашзаводе задумала провести эксперимент с такими отчетами нескольких комсомольцев. Идея понравилась не только в комитете ВЛКСМ, но и в парткоме. Остановились на цехе крупных узлов, занимавшем особое положение. Не только потому, что с его станков-гигантов сходили самые крупные в стране детали — роторы мощных турбин, валки блюмингов, узлы дробилок для горно-обогатительных комбинатов. Не только своей индустриальной поступью снискал цех особое к себе уважение. Ему первому на заводе присвоили звание коллектива коммунистического труда. Все оглядывались на него: появилась там инициатива — наверняка достойна повторения, подражания.
Встретились с активистами в красном уголке цеха за столом комсомольского секретаря Николая Старцева, возле которого всегда толпился шумливый, неугомонный народ. Пригласили комсомольскую группу Николая Тягунова, завели разговор о прошедших отчетах и выборах. Отчитались перед комсомольцами комитеты, бюро, секретари. Скоро отчитываться и Центральному Комитету на съезде. А, собственно, почему отчитываются только вожаки, избранные органы? Ведь судьба Ленинского Союза Молодежи должна волновать каждого его члена, потому что он вместе с секретарем, комсоргом, членом комитета разделяет ответственность за дела в своей организации. Мысль эта ребятам пришлась по душе. Договорились так: о каждом, кто будет отчитываться, желательно знать все. Не только как работает; это проще всего — на виду участка. Значит, надо побывать и в семьях, в школах, техникумах, где они учатся. А главное, самих настроить на откровенный разговор.
И вот уже собирает возле себя толпы рабочих необычное объявление:
«Отчет о своей юности.
Приходите к нам на откровенный разговор. Как проходят годы твоей комсомольской юности? Как выполняются обещания, данные тобой при вступлении в комсомол? Какую пользу ты успел принести Родине, заводу, своим товарищам?
Об этом будут отчитываться на комсомольском собрании наши товарищи: Александр Мороков, Виталий Щукин, Владимир Панков, Борис Прыгунов.
Скажите все, что вы думаете о своих товарищах. Посоветуйте им, как жить, чтобы годы их комсомольской юности стали годами комсомольского подвига».
В субботу красный уголок заполнила чуть ли не вся первая смена, и далеко не одни комсомольцы: собрание сразу договорились проводить открытым. Никаких президиумов — председатель, секретарь. Никаких докладов. Повестка ясна — отчитываются четверо.
Александр Мороков. — Рождения тридцать седьмого. Семья малограмотная… Отец запил. Оставил семью. А у матери нас четверо, да двое стариков. Ну, стало быть, отбился я от рук, хулиганил. Чего там скрывать? И вот — 1954-й, целинный год. Степь, мороз, палатки. Нет дров. Пока заведешь трактор — с ладоней сдерешь кожу. Но рядом бригадир Марат Муртазович Зарипов, настоящий друг — коммунист. Осенью пятьдесят четвертого меня приняли в комсомол. Сам Зарипов дал рекомендацию. И сейчас с ним переписываюсь. Очень благодарен этому человеку — вывел он меня на правильный путь. А то ведь мог, как в степи во время бурана, и заблудиться. Потом был Братск, леспромхоз в поселке Заярск. Вскоре ушел в армию. А сейчас вот — на Уралмаше. Как работаю — сами видите.
Но собрание настроено требовательно. Ведь это отчет перед комсомолом, а не просто пересказ биографии. Выступает Иван Капарулин. Он работает рядом с Александром, хорошо знает его, бывал у него дома.
— Работник он замечательный, — говорит Иван. — Меньше полутора норм не дает. И качеству многим у него можно поучиться. В комсомольской группе тоже активный: и субботник организует, и на дежурство в народный дружине ребят поднимет. Это по его предложению мы брали «на буксир» комсомольскую группу Мурашева. Причем Саша несколько смен подряд — во время своих выходных! — приходил на соседний участок, помогал в работе. И сейчас там дело заметно поправилось. Это — по-комсомольски.
Капарулин оглядел собравшихся, сделал паузу и продолжил:
— Раз уж у нас разговор откровенный, нельзя умолчать и о «проколах» в поведении Морокова. Жил он в частной квартире. В цехе работает не так давно, мог и подождать очереди на жилье. Нет, он самовольно занял комнату в доме, который был определен под снос. Пришлось цеху объясняться за него… Узнай об этом «крестный отец» Зарипов, по головке бы не погладил.
А. Мороков. — Признаюсь, спартизанил я тогда. Подобного больше не повторится.
