На собрании сидел заслуженный рабочий, участник строительства Уралмаша Яков Дмитриевич Лапин. Заметно было, с каким нескрываемым интересом слушал он молодежь. И не выдержал, попросил слово:
— Я хоть и давно вышел из комсомольского возраста, но шибко заинтересовало меня ваше собрание. Дай, думаю, погляжу, какая она, нынешняя молодежь. С Мороковым я вместе не работал, но расскажу один случай. Работает рядом со мной на соседнем станке парнишка, какой-то несерьезный, ветер еще в голове. Мороков несколько раз подходил к нему, разговаривал о комсомоле, приглашал на собрания, вечера. А тот все отнекивался. Как-то Мороков отозвал меня в сторону и говорит: «Что же это получается, Яков Дмитриевич? Вы такой известный человек, рядом с вами несознательный парень работает, а вы и пальцем не пошевелите, чтобы его раскачать!» Вот это я понимаю! Откровенно, по-комсомольски выложил ветерану. Стыдно мне стало, товарищи комсомольцы, и взялся я теперь за этого парня.
Слово для отчета предоставляется Виталию Щукину. Вышел угловатый застенчивый парень, начал несмело:
— Биография у меня обыкновенная, целины не было. Жил, учился, бросил учебу, опять начинал. Потом — армия. Вступил в комсомол. Избирался секретарем комсомольской организации роты. Сейчас комсомольской работой не очень занимаюсь. Но в общем — где группа, там и я…
Валерий Кацин. — Я дважды ходил в школу рабочей молодежи, где Щукин учится в десятом классе. Зашел в школу и первым делом увидел на Доске почета портрет Виталия. Приятно было — наш комсомолец. Только вот в цехе он пассивный.
Голос. — А почему? Пусть объяснит!
В. Щукин. — Я сам просил не загружать меня общественной работой — кончаю нынче десятый класс.
Голос. — Все в группе учатся, однако живут и общественными делами.
— Недавно мы на сменном собрании обсуждали одного рабочего за прогул, — взял слово Иван Капарулин, — Все рабочие возмущались, многие высказывались в адрес прогульщика. А Щукин сидит в уголке ко всему безразличный, словно его хата с краю. Как же может комсомолец так поступать? Дело тут не в общественных поручениях. Активно относиться к жизни никто поручить не может.
Вопрос Щукину. — Что ты думаешь о своем будущем?
В. Щукин. — Жить, работать со всеми. В институт поступать.
Вопрос. — В какой институт?
В. Щукин. — Пока не решил…
Голос. — Вот тебе раз! Для чего же ты учишься? Ну, а как насчет замечания о твоей пассивности?
В. Щукин. — Я как-то не задумывался над этим. Но, видимо, товарищи правы. Я подумаю.
С таким же пристрастием и в то же время с товарищеской доброжелательностью слушает собрание отчет о комсомольской юности Владимира Панкова, Бориса Прыгунова. Хорошие комсомольцы, надежные в деле, но и поработать над собственным воспитанием им еще следует.
…Сошел со сцены последний оратор. И хотя первый опыт публичных отчетов, наверное, не во всем удался, необычное собрание взволновало комсомольцев, и не только их, но и всех, кто пришел в красный уголок. Каждому был дан повод для раздумий: почему у одних комсомольская юность проходит трудно, ярко, а у других как-то жмется к тихой заводи, подальше от бурного водоворота жизни. Решения не принимали. Договорились, что каждый отчитавшийся подумает над тем, что было сказано о нем, и сам сделает для себя выводы. А секретарю комитета комсомола высказали предложение — ввести такие отчеты в практику заводской организации.
В конце 70-х годов «Советской России» довелось помогать в организации подобного же собрания на Челябинском кузнечно-прессовом заводе, только уже с отчетами коммунистов. Тот же откровенный, доверительный, острый разговор о конкретных людях, их делах и жизненной позиции. Пожелание было одно: чаще проводить подобные собрания, «пропустить» через отчеты перед товарищами по партии каждого коммуниста, в том числе и коммунистов-руководителей. Это может стать настоящей школой воспитания людей с помощью гласности, демократизма.
…Довелось однажды прочитать в «Комсомольской правде» интереснейшую статью члена-корреспондента Академии медицинских наук СССР С. Я. Долецкого. Не могу удержаться, чтобы не привести цитату из нее, возможно, несколько длинноватую, но полную глубоких поучительных мыслей. Тем более, что в ней легко обнаружить объяснения с позиций научной психологии и наших «экспериментов» в использовании мнения коллектива для идейно-нравственного воспитания человека. Вот что он писал:
