Тревогу и возмущение вызывал, конечно, не сам по себе Анатолий. Увы, если бы он был из числа уродливых одиночек. В 70-х — начале 80-х годов общественность все больше стали беспокоить нараставшие проявления мещанской, мелкобуржуазной психологии у части людей, однобокие, искаженные представления о так называемой «красивой жизни». Быстрый рост материального благосостояния вызывал у духовно неразвитых людей безудержный зуд к приобретательству любой ценой, в первую очередь, дефицита, превращая их, по сути дела, в рабов модных вещей: «Лишь бы у меня было то, что есть у Петра Ивановича…». Обладание модным спальным или столовым гарнитуром, набором золотых украшений или пыжиковой шапкой, наличие загородной дачи с мансардой и прочего воспринималось такими людьми в качестве показателя их престижности в глазах окружающих, особого веса в обществе. Если не удавалось стать обладателем дефицитной вещи законным путем, иные соблазнялись и противозаконными махинациями, не останавливаясь перед взяткой, запутывались в сетях протекционизма. Тревожило, что у подобных граждан, создававших себе «красивую жизнь» неправедным путем, начисто были размыты понятия о подлинных ценностях — честном, самоотверженном труде, коллективизме, бескорыстном служении обществу, стремлении к нравственному самосовершенствованию.
В значительной мере расцвету потребительской, стяжательской психологии способствовали нарушения, ставшие практически системой главного принципа социализма, который составляет основу его жизнеспособности: «От каждого — по способностям, каждому — по труду». Во многих сферах народного хозяйства, управления «обосновались» уравнительные подходы к оплате труда, нивелируя, смывая разницу между талантом и посредственностью, творчеством и халтурой; а некоторые вообще получали зарплату фактически только за выход «на службу», занимая должность без учета реального трудового вклада. Уравниловка по своей сути оказывала разрушительное воздействие не только на экономику, но и на мораль, весь образ мыслей и действий, снижала престиж добросовестного, творческого труда, его общественное признание, гасила интерес к профессиональному росту, подрывала соревновательность, трудовой энтузиазм. С другой стороны, это порождало рвачество, толкало нравственно неустойчивых людей к нетрудовым доходам, к получению материальных благ окольными, незаконными путями. Не случайно же стала ходячей сперва вроде бы насмешливо-анекдотическая, а постепенно и с весьма определенным подтекстом фраза: «Чтоб ты жил на одну зарплату!»
На январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС обо всем этом сказано:
«Возникшие в последние годы элементы социальной коррозии негативно сказались на духовном настрое общества, как-то незаметно подтачивали высокие нравственные ценности, которые были всегда присущи нашему народу и которыми мы гордимся, — идейную убежденность, трудовой энтузиазм, советский патриотизм…
Возросла прослойка людей, в том числе среди молодежи, для которых цель жизни свелась к материальному благополучию, к наживе любыми способами. Их циничная позиция приобретала все более воинствующие формы, отравляла сознание окружающих, породила волну потребительства».
Эту тревогу общественности, естественно, не могли не отражать средства массовой информации, в том числе и «Советская Россия». С яркими публицистическими статьями вступали в бой с психологией потребительства наши ведущие журналисты Иван Юрченко (к сожалению, ныне покойный), Марина Чередниченко, Светлана Степунина и другие. Рискнул выступить и я с корреспонденцией «Люблю жить красиво», в основу которой легла описанная выше конфликтная ситуация с Анатолием, а также размышления в связи с типичностью данного явления. Вскоре подтвердилось, что тема затронута животрепещущая, проблема наболевшая — стали приходить читательские отклики. Правда, отношение и к теме, и к тому, как она освещена, оказалось неоднозначным, порой с крайне противоположными оценками.
