И тут Н. Н. Михайлов прибегнул к одной, очень мне понравившейся аллегории. Вся совокупность потребностей человека представляется ему многоэтажным домом. На первом этаже расположены материальные запросы — в одежде, жилище, транспорте и т. п. А на верхних духовные — познавательные, эстетические, нравственные. Венчает здание потребность в труде, в творческом созидании. Причем она — не только для заработка (тогда труд выступает лишь как средство удовлетворения других потребностей). Нет, имеется в виду бесплатный труд на пользу общества, который В. И. Ленин назвал добровольным, вне нормы, без расчета на вознаграждение, потребностью здорового организма[13].
Так вот, в этом здании, как во всяком многоэтажном доме, есть лифт. На каком этаже остановится он? Поднимется на верхние — и человек увидит возможность самоутверждения в труде, творчестве, духовной и нравственной связи с другими людьми. Ведь это именно и имеется в виду, когда говорим о возвышении потребностей. Но случается и так, к сожалению, что лифт застрянет внизу и выше первого, «материального», этажа не поднимется.
Мещанин ведь тоже стремится к престижу, влиянию, авторитету. Но как этого достичь? К самоотверженной отдаче в общественно полезном труде он не способен: в нем живет больше эгоист, чем коллективист. Глубокие творческие интересы, способные увлечь до самозабвения, ему не ведомы. Он ищет чисто внешние, поверхностные признаки, которые делали бы его похожим на людей престижных, уважаемых в обществе. Одним из наиболее подходящих для себя выбирает путь приобретательства модных, малодоступных пока для остальных вещей и предметов. Доступ к дефициту — пожалуй, самая «высокая» мечта потребителя.
Обладающий утилитарными, примитивными представлениями о жизни, привыкший подходить к подлинным ценностям мира со своей узкой «вещной» меркой, движимый стремлением казаться, а не быть, потребитель в своем поведении уподобляется «голому королю». Он только в собственных глазах да в глазах подобных себе кажется значительной, престижной личностью. В среде же нравственно воспитанных людей с него легко срывается личина «интеллектуала», обнажаются крайняя бедность натуры, поверхностный образ мышления, отсутствие высоких нравственных критериев, подлинных эстетических вкусов. Словом, бездуховность — вот главная почва, на которой произрастает потребительская психология.
Кстати, продолжали мы «анатомировать» психологию мещанина, для него объектом потребительского отношения становятся отнюдь не только материальные блага, но, что самое пошлое, — и духовные ценности, продукты интеллектуального труда, человеческие взаимоотношения. Я вспомнил читательское письмо, в котором рассказывается о таком человеке. Он вступил в общество книголюбов, чтобы иметь возможность приобрести редкую, «престижную» книгу. Готов переплатить за нее втридорога, зато обладание ею дает ему право в кругу таких же, как он, «интеллектуалов» воскликнуть: «Как! Вы не имеете такой книги?!» И он уже возвысил себя в глазах других. Спросишь, сообщает читатель, о чем она, — толком не может и объяснить, потому что в лучшем случае «пробежал» оглавление да предисловие. А уровень грамотности его таков, что он говорит: «значить», «кажный», «ширше» и так далее…
— В общем, что угодно «достать» — лишь бы дефицит, лишь бы крик моды, лишь бы подчеркнуть свою исключительность, — подхватил Н. Н. Михайлов. — Мещанина, как говорится, «хлебом не корми» (впрочем, все же это выражение в данном случае следует взять в кавычки), только дай возможность этак небрежно обронить фразу о близком знакомстве с театральной или спортивной знаменитостью, то есть похвалиться тем, что доступно не каждому… Да, именно такая психология характерна для потребительской натуры мещанина, поведение которого диктуется не разумностью, а слепым подражательством. И все же я бы не стал «бросать камни» в человека только за то, что он «отхватил» книгу и, не читая, поставил в шкаф. Ведь он купил КНИГУ! Не прочитал сегодня — прочитает завтра. Не прочитал сам — прочитают его дети. Важно уже то, что он проникается убеждением: книга — ценность, читающий человек — уважаем.
