Так иные коммунисты-руководители без особых колебаний и сомнений и уж тем более без угрызений совести уверовали, что само по себе «номенклатурное кресло» дает им особое право заставлять людей служить себе, определять, сколько черпать самим из общественных благ, а сколько оставлять «простым смертным». Личные парикмахеры, персональные сауны, столовые-буфеты для избранного круга лиц, построенные на деньги народные дачи, обнесенные под стать иным крепостям неприступными стенами да еще с милицейской охраной у ворот; служебные автомобили, даже вертолеты и теплоходы, используемые «руководящими вельможами» для выездов на охоту, рыбную ловлю, причем чаще всего в заповедные, запретные для прочих других места. Протекционизм и подбор кадров по принципу послушания и личной преданности, окружение себя подхалимствующими элементами, готовыми по первому знаку «патрона» безудержно восхвалять перед людьми его «огромный вклад», «большие заслуги». И все — с откровенным бесстыдством, у народа на виду, прикрываясь фиговым листком словоблудия! Есть ли этому иное название, кроме как элементарное перерождение, которое произошло с весьма значительным слоем руководящих работников?
Вспоминается притча, рожденная народом в самом, так сказать, «зените» застойного периода. Из сельской глубинки приехал в большой город старый колхозник. Решил после долгой разлуки навестить сына — руководителя областного масштаба. И был буквально потрясен сказочным комфортом, в котором живет сын, числом работников, обслуживающих его — от шоферов персональных машин, милиционера у дверей квартиры до официантов, подносящих блюда с яствами к обеду, и специальных людей, убирающих огромную квартиру. Отец с сочувствием спросил, сколько же сыну приходится трудиться, чтобы содержать такое количество работников? Тот расхохотался: «Эх, ты, деревня наивная! Работаю, конечно, много, но эти люди получают государственную зарплату. Так положено, — я же первый руководитель в области!» И тут вдруг старик засобирался домой. «Ты куда?» — с недоумением спросил сын. А тот, глядя сыну в глаза, произнес: «Ванька-а-а! А ну, как красные придут?!.» Так и уехал убежденным, что в этом городе каким-то образом умудрились «распустить» Советскую власть…
Перерождение ряда руководителей партийного, советского, хозяйственного аппаратов не смогло не повлечь серьезной деформации в социальной атмосфере общества. Как остро и точно сказал писатель Борис Васильев, это «в конечном счете не могло не привести к резкому искривлению нравственных постулатов, проведя грань между теми, кто все мог и все имел, и теми, кто мог только работать, и имел только то, что давали. Советское понятие хозяина своей страны фактически раздвоилось, трансформировалось в «хозяев» и множество тех, кто не ощущал себя хозяевами. Они-то и стали нести с предприятий все, что могли, ибо не ощущали более эти предприятия своими; стали пить, ибо утратили ощущение ответственности; стали изо всех сил изображать видимость труда, избегая его самого». (Известия, 1988, 1 января).
Начиная перестройку, партия нашла в себе мужество предать всенародной огласке, решительно развенчать и осудить нравственные извращения, которые были связаны в прошлом с отступлением от ленинских норм и принципов партийной жизни, коммунистической морали. На январском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС было откровенно сказано:
«Особенно обостренно воспринимается в обществе все, что связано с нравственным обликом членов партии, и прежде всего руководителей. Наша первейшая задача — восстановить чистый и честный облик руководителя-коммуниста, облик, на который бросили определенную тень преступления ряда перерожденцев».
Идейное, нравственное очищение в партии и обществе происходит. Но не надо тешить себя иллюзиями, будто этот процесс идет столь быстрыми темпами, что все, о чем говорилось выше, уже в прошлом. Социологи Академии общественных наук при ЦК КПСС провели исследование, опросив большую группу секретарей партийных организаций, членов партбюро, парткомов трудовых коллективов, их административных, профсоюзных и комсомольских руководителей. Был задан вопрос, что мешает полному утверждению в жизнь советских людей основных принципов коммунистической морали. Результаты ответов заставляют задуматься о многом.
Так, например, более сорока процентов опрошенных не относят к числу непременных условий жизненного успеха способности человека, около половины не считает такими условиями честность, принципиальность и даже — добросовестное отношение к труду. Главное деньги — так считает 35,8 и умение ладить с начальством — 31,5 процента. Каждый четвертый указывает на связи родственные и с «нужными» людьми, умение «подать себя» и т. п.
