– Нет, Иван Иванович, не то у меня на уме. Что нам Строгановы? Родня, что ли, какая, что мы из-за их капиталов да сами будем свои головы класть? Мы жизнь свою будем отдавать, а они за нее свою мошну набивать – зачем баловать их! Правда, коли удастся, что я задумал, тогда и Строгановым будет хорошо, житье настанет для них спокойное.
– Да что же задумал-то ты?
– А видишь, товарищ, что! Говорю, мы на святой Руси с тобой разбойниками были, немало насолили мы люду православному, да так насолили, что царь-батюшка головы наши оценил. Ну так вот эти самые грехи и нужно нам с тобой замолить.
– Хорошо бы, да как только замолишь-то их!
– Кабы мы пошли только на защиту Строгановых, так теми же самыми и воротились бы, и грех наш при нас бы остался. Я не то думаю, Иван Иванович. Помнишь, в последний раз напали татары? Сколько их было – тьма целая, а ведь мы справились с ними, да еще как справились-то!
– Лихо, мало кто убежал, почти все полегли на месте.
– То-то и оно! Пустой они народ, справиться, думаю, легко! Вот с тех пор и задумал я дело сделать. Сибирь вся татарами да теми чучелами, что мы поколотили на Чусовой, заселена – разделаться с ними легко. Правда, у себя дома они посильней будут, чем в чужом месте, ну да не беда: Бог не выдаст, свинья не съест. Задумал же я отправиться в Сибирь и завоевать ее.
Кольцо с изумлением уставился на Ермака.
– И впрямь тебе, Ермак Тимофеевич, атаманом только и быть, – проговорил с блестящими глазами Кольцо. – Вот что задумал!
– А что, аль, думаешь, не удастся? – спросил Ермак.
– Тебе-то да не удастся, не таким ты родился, Ермак Тимофеевич, чтобы неудачи терпеть! – уверенно произнес Кольцо.
Ермак улыбнулся, что-то светлое промелькнуло у него на лице.
– Так-то вот и мне думается, что скорее удача будет, – сказал он.
– Будет наверное! – уверенно проговорил Кольцо.
– Согрешил я, окаянный, – задумчиво произнес Ермак, – на Волге это еще было, в тот самый вечер, помнишь, как Живодер нас продать хотел, пошел я к колдунье; неподалечку от нашего стана в овраге жила колдунья эта, Власьевной ее звали.
– Знаю, слыхал.
– Ну, так вот она мне нагадала про Живодера, потом много чего говорила, почти все сбылось. Тогда-то, в ту пору, я не понял всего, а как начало сбываться, тогда уже ясны мне ее речи стали.
– Что ж, она и про Сибирь говорила? – спросил заинтересованный Кольцо.
– Говорила и про Сибирь.
– Что ж говорила-то она про нее?
– Сказать тебе не сумею так, только говорила хорошо. Вот ее-то слова и придают уверенность мне, что завоюем мы, Иван Иванович, с тобою Сибирь!
– Завоюем, Ермак Тимофеевич! Тогда ты сибирским султаном будешь, а я твоим ближним боярином, – весело проговорил Кольцо.
Ермак на это весело засмеялся:
– Куда нам, Иван Иванович, с нашими рылами да в суконный ряд лезть. Какие мы с тобою султаны да бояре!
– Так что ж мы с Сибирью-то будем делать?
– А как ты думаешь? – лукаво спросил Ермак.
– Уж и не знаю.
– Вот что, товарищ, коли Бог даст – завоюем мы ее, так и поднесем царю, этим мы и свои старые грехи загладим, да и матушке-Руси прибавку немалую сделаем. И тогда на Руси не забудутся наши имена!
Кольцо молча выслушал речь Ермака и задумчиво загляделся вдаль. Замолчал и Ермак; перед его глазами пронеслись будущие битвы, победные клики, бегущий неприятель… С торжеством, видится ему, вступает он в сибирскую столицу, строит церкви, видит радость царя, которому он дарит новое царство, милости его к себе и товарищам.
А на востоке заалела уже светлая полоска. Заметно она растет, расползается и охватывает собою небо, последние звездочки меркнут мало-помалу и исчезают бесследно; наконец широкими снопами блеснул восток, и все окрасилось золотистым блеском.
– Одначе, товарищ, мы с тобой задумались, разгадались о будущем и про сон забыли, пора и в путь!
– Только бы сбылось задуманное! – проговорил Кольцо.
– Даст Бог, и сбудется, а коли неугодно Ему, так ничего не поделаешь!
– Вестимо! – подтвердил Кольцо.
С восходом солнца заворочались казаки.
Вставши, некоторые сладко потягивались; другие наскоро крестились.
– Сейчас, что ли, в путь тронемся, Ермак Тимофеевич? – спросил, подходя к атаману, Мещеряк.
– А что ж медлить-то? Двинемся с богом!
– Народ-от покормить бы нужно было, – заметил Мещеряк.
– А в полдень нешто не успеем!
– Да эта речка Серебрянка проклятая, на ней и места не найдешь, где высадиться, словно меж двух стен придется ехать: то тебе утесы, то кедры, вот сам поглядишь. А народ, ничего не евши, утомится, куда он будет годен?
– Да ты сам, знать, за ночь-то проголодался! – засмеялся Ермак.
– Ну, вот «сам»! Мне что, я-то сыт буду, я про народ говорю.
– Ну, ин быть по-твоему, вели разводить костры да варить завтрак, после еды и отправимся в путь, да не вели им объедаться-то, а то их снова в сон ударит, тогда работать плохо будут.
Вскоре запылали костры, закипели котлы, казаки весело ожидали завтрака.
