Солнышко уже припекло, когда казаки сели в челны и вступили в Серебрянку. Через несколько часов они въехали в ущелье, куда не проникало ни одного солнечного луча; кедры сплетенными ветвями образовали над рекою свод, по сторонам возвышались уходящие в облака утесы, воздух был прозрачен, было пасмурно, как в осеннюю погоду, когда небо заволочет тучами; только одна река блестела серебром.
– Ну и местечко же: напади здесь сверху татары – не один из нас не уцелел бы, – проговорил Ермак.
– Что правда, то правда, только одна лиха беда – никак этим самым татарам продраться наверх нельзя. Разве только по беличьим следам, с ветки на ветку перескакивать, – заметил Мещеряк.
– Да тут и перескакивать нечего, словно по полу ходить можно, вишь, как переплелось все!
Передние челны остановились.
– Это что такое? – спросил озадаченный Ермак. – Что случилось?
– Да ничего, атаман, особенного! Только ехать дальше нельзя. Нешто это речка, просто ручеишка какой-то, – отвечали ему впереди стоящие казаки.
– Да говорите толком, отчего ехать нельзя?
– Воды нет, по дну приходится челны волочить!
Вся дружина Ермака остановилась, не зная, что делать.
– Ушли-то этой речонкой мы недалеко, – заговорил Кольцо, – не воротиться ли нам назад?
– Как назад, зачем? – удивился Ермак.
– Не попадется ли другая какая река поглубже?
– Ну, нет, Иван Иваныч, – вмешался Мещеряк, – другой реки ты тут не найдешь, а коли бы и нашлась, бог ее знает, куда она приведет; назад уж ворочаться нам не след, лучше вперед идти.
– По-моему, тоже, – проговорил Ермак.
– Да как идти-то? Сами видите, на песке челны сидят.
– Запруд, может, сделать? – задумчиво произнес Ермак. – Воды прибавится – челны и пойдут.
– Легкое дело запруд сделать, как ты его тут сделаешь?
Но Ермак не слушал более: его заняла какая-то мысль. Все молчали и глядели на атамана.
– Вот что, ребята, – заговорил наконец Ермак, – давай сюда паруса.
С челнов натащили парусов, Ермак велел их сшить вместе в несколько слоев. Никто не понимал, что задумал атаман.
– Ребята, колья нужны покрепче, – продолжал он приказывать.
Застучал топор в кедровом лесу, перепугалась дичь, запрыгали по ветвям белки, услыхав необыкновенный, непривычный для них стук.
– Вбивайте, молодцы, колья поперек реки! – говорил Ермак казакам. – Да поплотнее только!
Колья были вбиты, на них растянули сшитые паруса, опустив их до дна. Вода начала быстро прибывать, челны заколыхались, все ахнули.
– Трогай, ребята, в путь! – скомандовал Ермак.
Казаки двинулись; через несколько верст снова запруда, и опять движение вперед. Так продолжалось три дня.
Радостно встретили казаки открытое небо, вольный воздух, когда выбрались на простор из тесных уральских утесов.
– Ну, атаман, здесь остановку нужно сделать, а отсюда уж волоком волочь челны до Жаровли.
– А далеко ли отсюда до Жаровли? – спросил Ермак.
– Нет, недалеко, вот за этими холмами, – отвечал Мещеряк.
Ермак поглядел и невольно улыбнулся.
– Хороши холмы, нечего сказать! – проворчал он, глядя на утесистые горы. – Ну да делать нечего, как-нибудь справимся, не бросать же нам дела.
Порешили сделать дневку; Ермаку не сиделось на месте: взяв с собой Кольцо и Мещеряка, он пошел осматривать местность, отыскивать дорогу, где бы удобнее было перейти его дружине и перетащить челны. Нелегко было взбираться на утесистую гору, а с челнами и вовсе нечего было думать об этом. Призадумался Ермак, однако упрямо лезет наверх; вдруг он и Кольцо остановились как вкопанные; Мещеряк лукаво заулыбался. Они добрались до вершины горы, и перед ними раскинулось Сибирское царство.
Громадной равниной, покрытой густым зеленым лесом, прорезанным серебряными лентами рек, представлялась им, насколько хватал глаз, Сибирь; где-то далеко, на краю горизонта, клубился дым.
– Экая благодать! – вырвалось у Ермака.
– Это Сибирь и есть! – проговорил Мещеряк.
Атаман не отрывал глаз. Заметив дым, он обратился к Мещеряку.
– А жилье, одначе, не близко отсюда? – проговорил он, указывая на дым.
– Жилье-то близко, тут скоро деревни татарские пойдут, а это город нашего знакомца.
– Какого такого?
– А Епанчи, что к нам пожаловал летось!
– А, так мы с ним старые знакомые, наверное, рад будет повидаться!
– Еще бы! Небось хорошо помнит твое угощение.
– Да жив ли он остался?
– Что ему поделается? Меж убитыми тогда его не нашли.
Долго стоял Ермак, не сходя с места и любуясь раскинувшейся перед ним картиной.
«Вот и привел Бог увидеть Сибирь, – думалось ему, – как-то она примет меня, чем порадует?»
Место наконец для перехода было найдено, оно представляло собою ущелье и было удобно для переноса челнов.
