Казаки пристали к берегу и пустились за ними вдогонку. Много полегло татар, лишь малому числу их удалось спастись бегством.
– Будет с них! – говорили казаки, возвращаясь из погони. – Досталось им порядком.
Первая удача сильно ободрила их.
– Ежели все такое войско, – смеясь, говорил Ермак Кольцу, – у сибирского царя, так мы его самого скоро живьем схватим.
Двинувшись дальше, казаки наготове держали ружья.
Снова показалась толпа татар, и снова их полегло немало. На этот раз казакам удалось захватить нескольких живьем; между ними один отличался богатой одеждой, по-видимому, то был начальник. Татарина привели к Ермаку, который с любопытством стал его рассматривать. Позвали толмача.
– Ты кто такой будешь? – спросил Ермак.
– Таузак, – отвечал татарин.
– Что ж это, служба или имя твое?
– Имя, меня зовут Таузак!
– Откуда ты?
– Из города Сибири!
– Из самого, значит, гнезда, – заметил Мещеряк.
– Из султанского города?
– Из него, я состою при царе Кучуме.
– Эге, птица, значит, важная! Зачем же ты пожаловал сюда?
– Царь Кучум против вас послал.
– Откуда же царь Кучум узнал, что мы пришли?
– Его уведомил Епанча.
– Ну, вот что я тебе скажу, Таузак, – заговорил Ермак, – если ты мне скажешь всю правду, о чем я тебя буду спрашивать, я тебя не трону, а отпущу. Если же ты соврешь, пеняй на себя.
– Зачем мне лгать? Я буду говорить правду!
– Где теперь Кучум?
– В Сибири.
– Далеко она?
– Нет, близко; идти вам нужно туда рекой Тавдой, из нее Тоболом, а из Тобола Иртышом, на этой самой реке и стоит Сибирь.
– Много войска у Кучума?
– Много, очень много; он сам слеп, но у него есть воины сильные, особенно Маметкул, его родственник; это – богатырь. Кучума все боятся, всех он в страхе держит. Только…
– Что только?
– Много народцев у него под рукою, все ему дань платят, да не любят его.
– За что же не любят?
– Всех в свою веру обращает.
– А какая его вера?
– Магометова.
– А богат Кучум?
– Очень богат, он большой ясак получает, да Сибирь и торгует хорошо с бухарцами; они свой товар привозят к нам, а у нас меха забирают.
– Ну так вот что я тебе скажу, Таузак, ступай ты к Кучуму и скажи, что я иду к нему в гости, пусть принимает с почетом, а коли этого не будет, гляди, что я с ним сделаю!
Ермак приказал поставить железную кольчугу и стрелять в нее из ружей.
Пули насквозь пронизывали кольчугу. Таузак при виде этого пришел в ужас. Его отпустили.
Прошло три дня после того. Казаки плыли спокойно, никем не тревожимые; наконец лодки на что-то наткнулись и остановились – железные цепи были перекинуты через реку. Не успели казаки опомниться, как послышался рев, и на берегу появилась толпа в несколько тысяч татар.
«Ну, теперь придется туго!» – подумал Ермак.
Началась битва, сотни татар полегли, досталось и казакам, но татар прибывало все более и более… Битва продолжалась целый день, ночь только прекратила ее, с рассветом следующего дня она вновь возобновилась. Так прошло три дня. Наступила ночь. Ермак был сумрачен, невесел был и Кольцо.
– Не одолеешь, пожалуй, проклятых! – ворчал Кольцо. – Вишь, они как саранча какая. На место убитого пять новых является.
– Погоди, Иван Иванович, без хитрости тут ничего не поделаешь! – отвечал Ермак.
– Какую же хитрость придумать?
– Погоди, придумаем. Вели-ка натаскать хворосту.
Всю ночь проработали казаки и только перед рассветом вышли на берег.
Едва рассвело, татары начали пускать стрелы в казаков и крайне были изумлены тем, что те не отвечают им. Это придало им больше храбрости; тучи стрел летели в челны. Вдруг сзади них раздались крики, послышались выстрелы.
– Подмога им пришла! – в смятении говорили татары, бросившись в бегство.
Прогнав татар, казаки сняли с хворостяных чучел, уставленных ночью на челнах, одежду, разбили цепи, натянутые через реку, и двинулись вперед.
На высоком обрывистом берегу Иртыша раскинулась столица Кучумова царства, Сибирь. Мало напоминала она собою город: это было не что иное, как несколько десятков скученных юрт. Сибирь была обнесена высоким валом и считалась недоступной крепостью, так как, кроме единственной дороги, защищаемой татарами, подойти к ней ни с одной стороны не было никакой возможности.
Все юрты города были совершенно похожи одна на другую; единственная, отличавшаяся от других, была царская. Юрта эта резко выдавалась своей высотой; она состояла из нескольких отделений; два из них занимал Кучум, а остальными владели его жены. Внутри юрта отличалась роскошью: все стены были обиты соболиными шкурами, пол покрыт богатыми коврами. Но этим убранством могли любоваться только другие, сам Кучум не мог видеть его: он давно уже ослеп.
Было утро. Отпустив одну из своих жен, царь при помощи евнухов оделся и вышел в отделение юрты, которое служило приемной. Лицо Кучума было озабочено, по лбу пролегло несколько морщин.
– Позвать сюда вчерашнего шамана! – отдал он приказание.
– Он давно уже дожидается здесь, – отвечали ему.
Вошел шаман.
– Гадал ли ты? – спросил его Кучум.
– Гадал! – грустно подтвердил шаман.
