— Смерть моего брата очень веская причина. Поэтому я хочу знать всё! — рявкает, снимая с себя пальто и отбрасывая его на близ стоящее кресло. — И даже больше, Яна… — приступает медленно подкатывать рукава рубашки, не разрывая со мной зрительного контакта. Чертов Василиск! — Например, почему опытный водитель врезался в стену тоннеля? Ни разу не задавалась этим вопросом?
— Я ничего толком не знаю об аварии, — правдиво отвечаю, сохраняя последние капли мужества. Новоиспечённый диктатор выпил его из меня почти до дна за несколько минут разговора. — После больницы я едва пришла в себя. У меня тоже погибла сестра. Если Вы забыли о ней, то я Вам напомню. А может, Вы решили обвинить меня во всех смертных грехах только потому, что год назад я приласкала Ваши яйца своим коленом, Руслан Георгиевич?
Мужчина на секунду замирает, задумчиво пялясь в одну точку, затем хмыкает и добавляет, сканируя в последний раз моё тело своим дьявольским взглядом:
— Ты же понимаешь, что я хочу сохранить все активы Исаевых в семье? — наконец, теряет ко мне интерес и берёт курс по направлению к бару, по пути расстёгивая дополнительную пуговицу на рубашке. Не успел войти в дом, как уже обозначил, кто в данную минуту является хозяином положения.
— Так сохраняйте! — теперь я рявкаю ему в спину, захваченная отнюдь неприятными эмоциями. — Но не стоит забывать, что я не являюсь ни одним из этих ваших активов и уж никак не претендую ни на один из них! Вам ясно?!
Мой повышенный тон Руслан воспринимает за вызов, резко оборачивается, в глаза смотрит и скалится недоброй улыбкой.
— Уверена?
— Более чем.
— Рекомендую очень хорошо подумать над своим заявлением, Яна. Ты всегда получала желаемое от семьи. Жила под крылом старшей сестры, укутанная её заботой. Жизнь умеет нагибать и не таких как ты, слегка острых на язык. Рекомендую не злить меня.
— Мне не о чем думать, Руслан Георгиевич. Вы последний человек, кого бы я попросила о помощи. И то не факт!
— Тогда Тим останется со мной. Ты можешь собрать вещи и уйти. Я не держу тебя. До получения своего наследства племянник будет под моей опекой.
Его слова насквозь прошивают тело ледяным ознобом. Я знала, что Руслан циник, но чтобы настолько! Гнев взрывается во мне, словно порох. Спонтанно и яростно. Понимаю, что иного выхода нет и решаюсь кардинально перевернуть свой маленький мир, в котором Тим является ключевой фигурой.
— Он не Ваш племянник! Никогда им не был! Единственный родной человек по крови Тиму — это я. Вы ему никто! Формально он Исаев, но только Тим не биологический сын вашего покойного брата. Зачем он Вам тогда?
Тайна, которая хранилась четыре года, наконец, раскрылась.
Руслан, поражённый моим признанием, ещё не очень понимая масштаб катастрофы, с прищуром сверлит меня, да так, что от его колючих глаз хочется провалиться под землю. Делаю глубокий вдох, чтобы хоть немного приструнить взбесившейся сердечный ритм.
— Что ты сказала? — медленно подходит ко мне, оттесняя к стене до тех пор, пока я не упираюсь в неё спиной. — Повтори! — рычит приказным тоном, нависая надо мной своим мощным, чуть ли не двухметровым телом.
Страх притупляется стрессом. Игнорируя на своей шее жаркую мужскую ладонь, я задираю лицо вверх, попадая под шквал осуждающей ярости хищника. Отступать слишком поздно, поэтому я завершаю начатое:
— Андрей не являлся биологическим отцом мальчику! Вика была беременной до знакомства с ним. Он знал об этом и дал Тимофею свою фамилию, принял их в свою семью. Если Вам так важна доля Тима, забирайте её, только оставьте нас в покое. Я подпишу любые бумаги на отказ от его наследства после усыновления. Вы о нас больше не услышите, обещаю…
— Мать вашу! — свободный кулак оглушительно врезается в стену рядом с моей головой, разбивая вдребезги какую-то картину в рамке под стеклом. Вздрагиваю, ощущая, как пальцы второй руки сдавливают сонные артерии, подтягивая меня за горло вверх, вынуждая вставать на носочки. — Я люблю Тима не меньше твоего! Для меня он — сын Андрея, таковым и останется. Мне плевать, что ты там себе намечтала, но даже если это правда, Яна… — поджимает полные губы, сдерживая очередной порыв выплеска ярости. Глаза Руслана вспыхивают сумасшедшим блеском в то время, как мои начинают пощипывать и покрываться влагой.
— Правда! — заверяю хриплым вскриком.
— Почему я не знал об этом? — рычание мужчины обжигает мои губы горячим воздухом. Через секунду его нос касается моего виска. Мазнув им по волосам, Руслан делает глубокий жадный вдох, напоминая голодного зверя. Принюхивается, словно к куску свежего мяса. Так делают хищники перед тем, как сожрать свой обед. — Тогда… детка… — раздаётся над ухом его проникновенный хриплый голос и замолкает, недоговаривая.
