Он словно трахает меня через одежду. Интимное место становится настолько чувствительным, влажным и пульсирующим, что малейшее движение его напряжённого тела рождает сладкую судорогу внизу живота. Причём не одну. Они накатывают поочерёдно, вынуждая биться в сладостной дрожи. Женя ощущает это, сильнее сжимая на мне цепкие пальцы, продолжает издеваться над моим телом, придавшем мой разум.
Подстраиваюсь под него, плавлюсь под натиском чувств, которым нельзя давать волю. Я не должна… И эта реакция меня пугает, одновременно запуская в организме мощную химию, замешанную на адреналине…
— Ненавижу тебя… — плачу, пытаясь оттянуть его лицо от шеи, но тщетно. Мои руки становятся ватными. Теряют силы к сопротивлению, потому что губы мужчины настойчиво сводят с ума, отбирают последнюю волю.
— Сколько угодно… — хриплый шёпот гонщика выдохом скользит по скуле, затрагивая каждый нервный волосок, опаляет кожу поцелуями. — Это ненадолго, маленькая… Обещаю… — ворует мой воздух, доводя до исступления нежными укусами в кончики губ.
— Ненавижу… — вторю ему, а руки сами тянутся к его мощной шее, оплетают её, притягивая ближе. Терпкий мужской запах становится острее, дурманит, проникает глубоко в меня, распаляя в крови желание. Поддаюсь древнему инстинкту, царапая пылающую кожу под воротом рубашки.
— Сладкая… — доноситься где-то на краю сознания, щемящее противоречивое чувство охватывает грудь. — Моя Яна…
— Не твоя… — едва шевеля губами, прижимаюсь к его губам: мягким, горячим, настойчивым.
— Моя… Ещё как моя…
Реальность такова, что я не могу быть его, чувствую себя последней шлюхой, нуждаясь в нём настолько сильно, что закрываю глаза на грех, улетая к небесам. Он чужой, несвободный, не мой, только вот Женя с этим не согласен. Ловит мои губы своими, вжимаясь в меня горячим пахом снова и снова. Подавляет последние капли протеста. Его нежность слишком быстро переходит грань. Поцелуй становится диким, необузданным, словно полыхающий огнём торнадо, который буквально стирает все психологические барьеры в моей голове. Движения языка доводят до исступления, врываясь в меня болезненно, сладко и глубоко одновременно. Под натиском его тела с гортанным стоном срываюсь в пропасть и лечу. Все происходит настолько быстро, что я, не помня себя, начинаю содрогаться в его руках, кончая. Напуганная до чертиков своей реакцией, замираю, едва дыша. Сжимаюсь на нём, содрогаясь от сладостных спазмов, накатывающих один за другим. Нутро горит и пульсирует. Хочется провалиться сквозь землю из-за того, что только что со мной произошло…
— Господи… — лепечу невнятно, отталкивая его в грудь из-за нарастающей паники. Шумное дыхание мужчины ещё больше пугает, обжигая мой висок. — Я… Это… Боже… Это все… Не я… Это… — украдкой поглядываю на непроницаемое лицо своего спутника и бледнею.
— Поговорим об этом дома, — открывая дверцу, отлепляет меня от машины и помогает усесться рядом со спящим Тимом. Дрожащими руками перекладываю мальчика к себе на колени.
— Я… Я не хочу об этом говорить, — выпаливаю, густо заливаясь очередной дозой смущения. Отталкиваю его руки, пытаясь самостоятельно защёлкнуть ремень безопасности, но гонщик, видя мою беспомощность, хмыкает, чётко завершая начатое.
— А я хочу, — пригвождает меня к креслу опасным взглядом, давая понять, что мои протесты для него всего лишь пустой звук. — Пора уезжать отсюда, иначе подхватим простуду.
Переступая черту
Евгений
…Чувства все остались за пределами
От любви до безразличия только шаг
И его мы сделали…
Сажусь в машину влажный от пота и моросящего дождя. Несколько секунд прихожу в себя, усмиряя дыхание. Сердце оглушающе гремит, будто хочет проломить грудную клетку. Адреналин не спадает, гоняет по венам с бешеной скоростью. От тестостерона болезненный стояк. Машинально облизываю губы, поправляя рукой неприятно упирающийся в ширинку член. Сознание всё ещё пульсирует её охренительным вкусом. Поясницу ломит желанием. Не думал, что смогу завестись до одури, начну от близости терять контроль. Едва наши губы соприкоснулись, как в моей душе что-то дрогнуло, проснулось, выбралось наружу из-под толщи забвения. Яна пробудила во мне опасное чувство, которого я давно не испытывал. Привязанность на тонкой грани одержимости…
Оцениваю её состояние. Девчонка всё ещё дрожит, свернувшись калачиком на кресле. Обнимает спящего мальчишку, словно держится за спасательный круг.
— Яна, — зову её. Делает вид, что не слышит. — То, что между нами произошло, это нормально. Ты не должна меня боятся. Расслабься. Сейчас согреетесь.
Поднимаю температуру в салоне, настраивая климат-контроль, в ноги направляю обдув. Глядя на её босые ступни, хочется ругнуться матом, так меня кроет яростью сейчас. Сам факт, что выдернула Тима из постели и бежала от тварей практически голая, сводит с ума. Придётся снова топить на газ, чтобы не замёрзли в дороге.
