Дан Рокко кивнул.
– Ну, коли так… ты спокойно живешь до предзимней ярмарки.
– Да?
– Да. Сюда приезжают Лаццо, и я поговорю с ними. Поедешь в столицу?
– Я? Но…
– Ты. Я попрошу, чтобы Паскуале Лаццо взял тебя на работу. Вместо племянника. Будешь на побегушках, то там, то тут…
– И…
– Какое это отношение имеет к Адриенне? Ты это хотел спросить?
– Да.
– Вот и подумай. Купцы много чего знают. Много видят, слышат… ты можешь собирать для нее информацию. Адриенна неглупа, она найдет возможность связаться с Лаццо. Мы с ней это обговаривали, и Фредо я написал. Со временем… Она девочка умная и благодарная.
Марко закивал, подтверждая этот факт.
– Вот… ты парень неглупый, и услышать что-то сможешь, и у Адриенны будет друг в городе, к которому она сможет обратиться при необходимости… мало ли что?
Марко кивнул еще раз.
– Да! Я согласен!
Дан Рокко улыбнулся.
Согласен он… вот кто бы сомневался?
И Рози будет спокойна за старшего сына, и Лаццо польза, и самому Марко… вот не сойти дану Рокко с этого места, найдут мальчишке подходящую партию. Через три-четыре года у него к Адриенне только братская любовь и останется. И это правильно.
Он же не слепой…
Мальчишка любит, а вот Адриенна в нем видит только брата и друга. Но пусть.
Пусть Марко едет в столицу, пусть развеется, пусть…
Так оно и правильнее будет.
Третий раз в своей жизни Лоренцо чувствовал себя так же мерзко. Или четвертый?
После пиратов, после ледяной воды, после арены, ну и – вот.
Мысли и те болели.
Кажется, в голове у несчастного Энцо поселилось стадо ежиков и они кололись, кусались и гадили, гадили, гадили… судя по привкусу во рту.
А еще топотали так, что в голове гудело и грохотало.
Стон получился едва слышным, но…
– Энцо! Жив!!!
Сильная рука поддержала за затылок, в губы толкнулось что-то холодное, и Энцо невольно сделал глоток.
Вкус был неописуемо мерзким. Таким… Приторно-сладким. Вроде корня солодки, который как-то раз заварили несчастному дану. И ведь не отплюешься – даже на это сил нет. Пришлось глотать.
После шестого глотка сил прибавилось, и Энцо попробовал шевельнуть ресницами. И надо же!
Получилось!
Рядом с ним сидела Динч. Сидела, поила его из какой-то пиалушки…
– Слава богу!
Энцо хотел бы знать очень многое, но Динч лишний раз доказала, что не дура.
– Лежи и молчи. Если захочешь что-то узнать – моргнешь, будем разбираться. Тут лежишь почти декаду. Мы тебя через высушенный стебель поили, у местной знахарки такой нашелся. Заломила, зараза… ну да ладно! Зато в тебя удавалось воду вливать и отвары. Кормить не получалось, но пить ты пил. Поэтому горло болеть будет – могли ободрать.
Горло действительно болело.
Зар-раза…
– Разбойников всех собрали в кучку и свалили в пустыне, караван ушел. Тащить тебя с собой Мехмед-фрай не решился – боялся, что ты умрешь в пути. Кроме того, главой разбойников оказался Амирух-бей. Мы решили, когда султан прикажет расследовать дело… лучше, чтобы ты якобы умер от ран. Так все и скажут.
Энцо медленно прикрыл тяжелые веки.
Что ж, это правильно, это он понимал и одобрял. Но…
– Знахарка говорит, ты еще не меньше двух месяцев проваляешься. Через горы нам нельзя, поэтому зимовать будем здесь. Зеки-фрай купил небольшой дом, уже курочек приобрел, пару коз, чтобы тебя молоком поить. Денег хватит, до весны проживем, а там и пойдем через горы. Сам понимаешь, что до самого конца весны или начала лета – никак.
Что есть – то есть.
Арайские горы отличались на редкость пакостным характером. Осыпи, оползни… Арайцы вообще были воинственным народом, но в сторону Эрвлина даже не смотрели.
Даже купеческие караваны через горы ходили крайне редко.
Энцо в породах скал не разбирался, но, если бы его спросили, ответил бы сразу.
Что там за камень?
Паскудный! Чуть что – обвал. Чуть чихнешь – оползень. А то и лавина… вести караван через горы, считай, потерять половину. Поэтому торговля обычно велась морем[3].
Энцо рассчитывал проскочить, все же пять человек могут и справиться. Но это все равно надо делать летом, когда пройдут дожди, когда устоится почва…
– У тебя куча ран, переломы, чудом не началась горячка… так что лежи. Кто-то из нас постоянно будет рядом с тобой, заметим, когда будешь приходить в себя. И не переживай, деньги у нас действительно есть. Караваном скинулись… считай, из твоих даже на прожитье не берем.
Энцо расслабился.
Ладно… возвращение домой пока еще откладывается.
Но он жив.
И Адриенна жива.
И он вернется. А время…
Ничего.
Они друг друга подождут.
Он не знал, что каждый день в горячке звал Адриенну. Не знал, что Динч слушает его, ревниво кусая губы. Не знал и не помнил.
Но даже сейчас…
– Адриенна, – сложились в улыбку его губы.
И Динч подумала, что убьет. Вот возьмет и убьет эту девку! И не пожалеет!
Дрянь какая! Нет уж! Жирно ей Лоренцо будет! Пусть кого другого ищет! А Динч для себя все давно решила. Она – достойна лучшего! Лоренцо Феретти – ее!
– Странно все это как-то…
