Развилки истории. Развилки судеб (сборник) полностью

А Тимур ликовал. И к галерам врагов, с опозданьем в полдня подоспевшим на помощь к защитникам Смирны, полетели подарки — камнепад из голов. Катапульты стреляли, оскверняемый воздух гудел — и Тимур, торжествуя, смотрел, как на лицах плывущих появляются горе и гнев, омерзенье и жалость… А ведь головы были живые! Их на месте рубили — и — ввысь! Сам не видел — хоть в том повезло! — но рассказывал кто-то. Может, врал?.. Хорошо, если б врал! А как страшно представить: взлетает душа — верит, думает: в небо! — и падение с грохотом в воду — иль с ударом о палубу… Жуть!.. А Тимур, может, думал: пристанут суда — чтоб спасти, отомстить — и захватит он флот!.. Ну конечно же, нет. Понимал: если высадят войско — то на лодках. И галерам опасности нет. Потопить катапультами, пушками — да. Взять же в плен — ну никак! Впрочем, воин степей — мог не знать. Или я мог чего-то не знать. Тоже — воин степей. А он — зная, не зная — хотел захватить. Флот ему б — и на запад — и неверным конец! Под неверными он понимал христиан. Да, тогда — христиан. А потом — нас, живущих в Срединной стране, нас, кого он хотел истребить! Вот зачем я был послан сюда. Вот зачем через всё я прошёл. Чтоб ему помешать! Мудрым был — нет, тогда не правитель — полководец Чжу Ди. Видел всё наперёд. Я ж увидел другое в те дни. Смысл всей жизни моей. Нынче ж — сгубленный смысл… Корабли. Получи Тамерлан в Смирне флот — был бы Запад сметён. Ждал Тимур кораблей — так их ждал… Обещали ему византийцы, которых он спас, — их громил Баязид! — и не дали — спасая себя. И весь западный мир. И зубами скрипел он, Тимур! Я стоял далеко — только слышал тот скрип! Видел взгляд — он скользнул и по мне — и, будь морем я — высох бы, сдох! Только сдохли другие… Высечь море? Смешно! Древний царь их какой-то так сделал — и смеются над ним сквозь века. Здесь же — плач — кровь и плач, как всегда — нет, страшней, чем всегда! Скрежетал он зубами — и грыз — всё живое — дотла. И мы шли — и собаки не грызли тела — ибо не было тел. Ибо не было жизни за нами — лишь прах. Да, пришлось возвращаться назад — и крушил он и жёг, чтоб не лопнуть от злости!.. Эх, как жаль, что не дали ему кораблей! Вышел в море б Тимур — со всем войском — и вот тут-то — галеры людей, получивших дары из его катапульт! И они б потопили суда — вместе с войском, Тимуром — и вместе со мной! И всем было бы лучше. И мне! Только вышло не так. Почему?.. Ради мысли моей — чтоб возникла она. Столько жизней — за мысль!.. А не слишком ли горд?.. Если б всё получилось — не слишком. А теперь…

А тогда я писал — быстро, нервно — скорей! Не стараясь изящно писать, хоть писал Самому… Он поймёт, он простит! Да, я дерзок — писать Самому… — но писал Сыну Неба, писал! Сыну Неба — Чжу Ди — хоть он не был ещё Сыном Неба. Только знал я, что будет, — и писал с этим титулом. Да! О подобной идее — лишь владыке страны. Ибо мысль велика. Флот — надежда державы, путь в грядущее. Флот! Строить много судов — грандиознейший флот — и по морю — сюда. Предварительно всё покорив по пути — порты Индии, порты арабских земель. И не силой оружия — силой дэ императора — животворной, дарящей гармонию силой, неразрывно связующей Небо с Землёй. На больших кораблях, самим видом своим вызывающих трепет — восхищенье и страх, с мощным войском — не ради захвата — но чтоб в мощи его ощущалось величье державы. Чтоб все сами склонялись пред ним. Через море — господство Срединной страны! Для чего — через степь, через пыль и безводье? Зачем? По волнам — в красоте парусов, в блеске моря и свете небес! Я, увидевши море, его полюбил — и писал Сыну Неба: «Владей! Пусть не только земля — пусть вода будет тоже твоей!» И учёность свою проявил: «„Мин“ — огонь, побеждающий воду, — и империи Мин плыть вперёд по навеки смирённой воде в алом свете огня! И ведь суть не в захвате, а в гармонии мира, в единенье его! Говорят мудрецы — с легендарных эпох и до наших времён: стоя в центре страны, император даёт свою мощь Поднебесной. Его сила идёт за пределы страны, изливает великое благо. И из чуждых земель приезжают послы, чтоб склониться к нему, чтоб нести животворную силу владыки народам, удалённым за многие тысячи ли[7]. И приходит чудесный цилинь — мирный зверь высотой в два и более чжан[8] — и вся жизнь, от букашки до тигра, принимает творящую силу владыки». Не с моими познаньями лезть в эти дебри, засмеют мудрецы — но Сын Неба велик — он поймёт… Может, где-то ошибся — в описанье цилиня, в описанье воды — но пишу я, как помню, — ибо нет рядом книг. Пусть владыка простит!.. Первый раз посылал Сыну Неба — дерзновенно притом: ведь не сведенья — мысль! Но обязан послать!.. И я всё же старался изящно писать, но рука загрубела, тушь ложилась неровно — и противно смотреть на мазки!.. Диктовать каллиграфу — своим собственным шифром, предназначенным лично Чжу Ди, данным мне для особенно важных посланий, о которых не должен знать даже Ма Хэ?.. Диктовал бы. Увы… Не найти каллиграфа. Безобразность листа оскорбит Сына Неба — но я должен послать!.. И отправил, как есть.