Как две тени, мы пили прощальную чашу — и — об пол — на куски! И, обнявшись, простились — навек.
И сейчас я, усталый, всё бью — бью по камню, незнамо зачем. Руки сильно дрожат — с каждым днём всё сильней — и мутнее в глазах с каждым днём. Каждой ночью смотрю на луну, когда есть она в небе — и порой скользят в мозгу строки — непонятно зачем.
И, наверное, небо смеётся, когда дряхлые губы лепечут подобную чушь. И, наверное, камень смеётся, когда дряхлые руки пытаются высечь в нём вечную жизнь — облик матери мира, загубленной мной. На поляну хочу, где давно уж исчез след костра, и цветы расцветают — незнамо зачем, и щебечут бессмысленно птицы. Здесь — в не очень спокойном порой уголке, средь опять заливаемой кровью страны — раздираемой грязными тварями светлой мечты! — я, не ставший одним из шакалов, а просто ушедший сюда — в никуда, — поднимаюсь к сияющей, светлой богине — но она не пускает меня. Снова камни летят, преграждая мне путь. Возвращаюсь к себе, чтобы вновь попытаться создать её лик. Чтобы снова — зазря. И когда уж совсем помутятся глаза и рука не поднимет резец — я заставлю поверить себя, что всё ж сделал её — лишь туман не даёт разглядеть, — и пойду, ковыляя, туда, где богиня вновь встретит камнями меня. И будь славен в веках милосерднейший камень, о котором молю и который расколет мне лоб!
Птицы куда-то летят. Может даже и гуси. Но не наши, увы… Всё не наше, чужое. Остальные привыкли. Я — нет. А ведь где-то цветёт мэйхуа — иль давно перестала цвести? И страны, может, нет — или не было вовсе? И меня, может, нет — только в памяти тень?.. Нет, я есть! Уж не знаю, надолго ль, — но есть! Мчит гусиная стая над страной — над моею страной! — и страна, значит, есть — всё же есть! Ни единую весточку к нам не несут — но осталась страна!.. А какие-то вести дошли. Лучше б им утонуть!.. Флот стоит. Флот не мчится вперёд — а потом ему сгнить! Жизни сгнить, сгнить всему, для чего была жизнь. Паруса кораблей над громадами волн, озарённые светом судьбы. Не судьбы, оказалось, — мечты. Что не стала судьбой. Но должна она стать! Я не верю, что кончилось всё. Сколько сил, сколько жизней — всё зря? Нет, не может так быть!