Птицы здесь не такие, как наши, —Только наших напомнили птицы:Улетают куда-то и сноваВозвращаются — мне ж не вернуться.Я затерян, как птица, в пространствеБез земли и без неба — в пустыне,В безнадёжном и тягостном мире,В мире душ, потерявших надежду.Я один в человечьей пустыне,Я иссох от тоски и от жажды.Ах, как небо бездонное сине! —О, туда б мне подняться однажды!Только я, как подбитая птица, —Не лететь мне к родимому краю!И тоска безнадёжная длится —В днях тягучих бесплодно сгораю!И взлететь бы мне в небо большое —Только я лишь бессмысленно ною.Как же помню страну хорошо я! —Как забыт я моею страною!И, быть может, страны не осталось —И из праха стране не родиться!Я последний, кто помнит хоть малость.Я сдыхаю, как старая птица.Я сдыхаю, как участь пустая.Без надежды, без смысла, без цели.В землю мчится гусиная стая,И все перья с гусей облетели.А светильник горит — мне тоскливо —Не гори, не томи мою душу!Перепахана копьями нива —В ней лишь зёрна тоски обнаружу.Я вскочил. Загасил светильник, вышел из дома. Море, море вдали — то, откуда я прибыл сюда. То, куда мне не плыть, — ибо незачем плыть…
А тогда, разгромив Баязида, мы пошли по турецкой земле, истребляя там всё. И собаки не грызлись за трупы, ибо не было даже собак. И не в силах людских удержать наш поток. Навалились всей мощью на Смирну — на твердыню из камня, с трёх сторон окружённую морем. Там увидели рыцарей Запада. Храбро бились они, до конца. Но не знали, кто встал против них!.. Баязид сколько лет не мог взять! А Тимур быстро смог. Камнемёты, подкопы, огонь — и подрытые башни упали — и мы хлынули в город. И нас больше — и нас не сдержать!.. И из рыцарей часть прикрывала отход, часть спасалась — бегом на галеры. И успели отплыть. И спаслись. Не успевшим и жителям — смерть. Пирамиды из тел и голов… Не хочу вспоминать!
