И что? Я прилетела, и тут же позвонил Андреа. Еще перед моим отъездом он реально начал хныкать, что ему будет одиноко и что он будет за меня волноваться. Не знаю, что он представлял. Наверное, темную ночь, когда я голая сижу в окружении десятка разгоряченных мужчин. Иначе, как объяснить, что он выпытывал малейшие подробности моих планов: где я буду жить, где питаться, куда пойду, где живет подруга, которая позвала на помощь… Достал он меня ужасно, я разозлилась, резко прекратила его расспросы, сказав, что буду периодически присылать ему фотоотчеты, чтобы он был спокоен.
Так вот, Андреа сообщил, что ему плохо, у него одышка и болит сердце. Я ожидала нечто подобного. У него всегда болит сердце, когда он меня ревнует или, когда он не хочет заниматься домашними делами. Сначала я решила не обращать внимания на его жалобы, но он сказал, что ему правда плохо, что так сильно сердце никогда не болело и что он, наверное, вызовет неотложку. Когда мы с Никитой приехали в квартиру — шикарная квартира на набережной, напротив Лувра, Андреа позвонил снова и сообщил, что его везут в больницу на обследование. Черт! Вот это уже серьезно. Ни о чем другом я больше думать не могла. Перенесла рейс в Рим на следующий день, выпила снотворное и легла спать. Никита попытался приставать ко мне, но быстро понял мое состояние и лег спать в другой комнате. Спасибо ему за это!
И что вы думаете, я увидела в римском аэропорту? А увидела я Андреа с виноватой улыбкой и букетом цветов. Как же я разозлилась!
— И что это было? — спросила я в машине.
— Врачи сделали ЭКГ, анализы и сказали, что возможны три причины.
— Какие причины?
— Межреберная невралгия от простуды, спазм сосудов от переживаний или изжога.
— Боже! Какая еще изжога?
— Она может вызвать такие боли, — сказал Андреа. — Это самое вероятное. Ты улетела, и я съел целую банку маринованных оливок.
— Я же тебе котлет нажарила, рис сварила, суп из курицы в холодильнике оставила.
— Мне было грустно и я решил поесть оливок.
— Ты чудовище! — почти закричала я. — Испортил мне поездку.
Андреа замолчал, надулся.
— Прости, дорогой, — сказала я и погладила его по голове. — Я волновалась за тебя, верю, что тебе было плохо. Теперь мы вместе, все будет хорошо.
Вот так я побывала в своем любимом Париже. Лувр я видела, когда мы выходили, а потом садились в такси, а площадь Бастилии видела из окна машины.
Из дневника Макса
Рассказ Никиты
— Знаешь, — сказал Никита. — Когда я выйду на пенсию, то мне будет, что вспомнить. А если забуду… Это хорошо, что ты хочешь написать книгу. Впереди склероз, маразм… А тут готовые воспоминания. Я, кстати, могу облегчить твою работу. Однажды мне стало грустно, и я написал рассказ о самых счастливых моих днях. Это случилось в глуши, у озера. Подумай, может включишь его в книгу. Ты там подредактируй немного, а то я больше по формулам и цифрам…
Рассказ был написан шариковой ручкой в блокноте. Я мало что там изменил. Вот этот рассказ.