Развилки полностью

— Разве стало хуже? — спросил я. — Вы свободно летите в Европу, а потом спокойно можете вернуться назад.

— Да я и раньше летал. По делу. И сейчас лечу по делу.

Сколько же таких, всем недовольных, знающих, что правильно, а что неправильно.

— Я не о себе думаю, — сказал сосед, — я о стране беспокоюсь.

Меня спасло то, что начали разносить напитки.

***

Почему так ноет сердце? Врачи ничего не могут найти. Сказали, что все от нервов, что мне надо отвлечься: женщины, путешествия, хобби какое-нибудь.

Ну да, ну да… Еще алкоголь забыли.

***

Перед полетом всегда планирую в самолете выпить, почитать, подумать и записать пару пришедших в голову мыслей. Почему-то всегда все ограничивается первым пунктом.

***

Сосед спросил, куда я лечу. Я сказал, что пока не знаю.

— Ты что, хиппи? — спросил сосед.

Я пожал плечами.

— Или бомж? — продолжал допытываться сосед.

***

Закончу про соседа. Он изрядно выпил и сказал: «Раз ты нихрена не делаешь, страдаешь от избытка досуга, то у меня к тебе деловое предложение». Он купил под Парижем отель, и хочет, чтобы менеджером там был русскоязычный.

— А то эти лягушатнике квакают, — сказал он, — я нихрена не понимаю, а переводчику не верю. Ты как, по-французски балакаешь?

Я сказал, что не балакаю и ничем помочь не могу.

Никита

— Не хочу ничего вспоминать, — сказал мне Никита. — Итог истории такой: живу в однушке в Ростокино, работаю в издательстве, выпиваю с Максом, платонически дружу с Наташкой. Машина хорошая, осталась от прежней жизни. Мою квартиру ты видел, ремонтом заниматься не хочу. Небольшие деньги у меня остались, но я их не трачу — кто знает, как сложится жизнь.

— А Ирина?

— У нее все хорошо. Купила трехкомнатную квартиру на Ленинском проспекте, недалеко от Университетского. Сделала ремонт, хорошо обставила. Я у нее один раз был — встречались там с Машей. Они сейчас почти в соседних домах живут. Маша в порядке, скоро замуж выходит за какого-то менеджера. Хлыщ какой-то, я его видел. Но это ее решение.

— А следователь этот, Петухов, кажется?

— Я как-то спросил Ирину о нем. Сказала, что он ей раз в месяц звонит, признается в любви. Она говорит, что его любовь ей не нужна. Но не отшивает полностью, опасается мести.

— Про Алену расскажешь?

— Нет. Не сейчас.

— Ты с ней видишься?

— Я же сказал, что не сейчас.

Вот и весь разговор. Ирина рассказала больше.

Ирина

Все мы хороши. Ты спросишь спала ли я с Петуховым Да, спала. Но без всякого удовольствия. Он был пьян, мало что соображал, а я вообще была в отрубе. Хорошо запомнила, что у него были очень холодные простыни, я залезла и дрожала от холода. Еще помню, что меня тошнило, но эти неприятные детали. Утром он сварил кофе и сделал какие-то бутерброды. Кажется, с вареной колбасой и сыром. Я выпила половину чашки, бутерброды есть не стала. А он был как огурчик. Сказал, что нам обязательно надо пожениться, что у него есть деньги, мы купим виллу где-нибудь в Тоскане, будем выращивать виноград и делать вино. Я как про Тоскану услышала, то меня чуть не вырвало. И еще он говорил, что все устроит, хотя дело не закончено, а только приостановлено, но он добьется чтобы Никиту не посадили, а о моей карьере он не беспокоится. Хвастался своими связями. Я видела у него в спальне фотографию. Стоит он там с какой-то шишкой. Сейчас не помню, с кем, но лицо показалось знакомым. В общем, он распинался, а я молчала, кивала, и мечтала только об одном — чтобы он быстрее заткнулся.