Через полчаса они подошли к деревне. Темные дома были еле различимы сквозь начавший падать снег. Ветер усилился.
— Вот его «фольксваген», — сказал Никита, вытирая намокшее лицо. — Окна темные, баба Маша рано ложится, да и Макс, наверное, дрыхнет.
Они поднялись на крыльцо веранды, постучали, прислушались.
— Спят наверное, — сказал Панкрат. — Дверь не заперта, пошли, там все узнаем.
Они вошли на веранду. Никита пошарил по стене, нашел выключатель, тусклая лампочка осветила стол со стоящим на нем ноутбуком, шкаф с приоткрытой дверцей, картинку с аистом над кроватью — Алена как-то сказала, чтобы он был осторожнее, а то этот аист принесет им нежданный подарок. Включенный электрический обогреватель светил красной лампочкой. После уличной слякоти казалось, что на веранде тепло.
— О чем задумался? — спросил Панкрат. — Пошли дальше.
— Подожди секунду, — Никите хотелось задержаться.
Он подошел к ноутбуку, тронул мышку. На экране высветился какой-то текст.
— Дневник, — сказал он, наклонившись. — Ничего конкретного, что-то философское.
— Идем? — Панкрат кивнул на дверь, оббитую искусственной кожей.
— Да, конечно…
Большую часть комнаты занимала беленая печь, рядом стояла двухконфорочная газовая плита, к ней вплотную примыкал стол с кухонной утварью. Посреди комнаты круглый стол, стулья с гнутыми спинками, вдоль стен урчащий холодильник, большой сундук, окованный железными полосками, и диван с белым покрывалом. В углу висела икона с изображением Богоматери с младенцем, ее почти заслонял огромный фикус в кадке на трех ножках. Справа они увидели закрытую дверь в сени, дальше дверь, покрашенную голубой краской.
— Это ее спальня, — сказал Никита. — Больше комнат в доме нет.
Они осторожно постучали и, не дождавшись ответа, вошли в маленькую комнату, нагретую еще одним отопителем. Свет, льющийся из большой комнаты, помог им разглядеть голову на подушке, наполовину прикрытую одеялом.
— Макс, — кашлянул Панкрат, — привет!
Голова открыла глаза, улыбнулась, приподнялась над подушкой.
— Ой, ребята! — сказала голова. — Наконец-то!
Никита включил свет, остался стоять в дверях. Панкрат сел на край кровати.
— Что с тобой? Где баба Маша?
— Она в больнице, — Макс попытался сесть, охнул, положил голову на подушку. — У нее давление скакнуло, стала заговариваться, я ее отвез в город, но забыл взять свои вещи… — тут он замолк, пытаясь отдышаться, — вернулся и сердце прихватило. Не мог даже из машины выйти, руки не мог поднять. Еле дополз сюда. Пытался вам сообщение переслать, сигнала нет и нет. Полдня кнопки давил, вечером вдруг ушло. Теперь лежу.
— Так ты два дня ничего не ел? — Панкрат взял руку Макса, пощупал пульс, посмотрел на ногти, засунул руку под одеяло.
— Ноги теплые, — сказал он. — Ногти не синие, пульс нормальный. Инфаркта вроде нет. Сейчас болит?
— Когда лежу — не болит. Только когда глубоко вдыхаю.
Макс вымученно улыбался. Панкрат начал тыкать пальцами в грудь Никиты.
— Где больно?
— Везде, ты бы еще ножом тыкал.
— Межреберная невралгия, — сказал Панкрат. — Где застудился?
— Черт его знает, — Макс опять попытался сесть, не получилось, откинулся на подушку. — Есть не хотелось, спал в основном. Воду пил, печенье ел, кусок сыра в холодильнике нашел, мне хватало. Переехал в бабкину спальню, тут теплее.
Панкрат достал из кармана плоскую фляжку.
— Это коньяк, глотни, сосуды расширятся, отвлечешься, полегче станет.
Макс взял фляжку, глотнул, поморщился.
— Хорошо.
— Попробуй встать? — Панкрат просунул руку под спину Макса. — Мы сейчас сообразим горячий ужин. Потом ибупрофен выпьешь — это поможет.
Макс сел на край кровати, пошевелил пальцами голых ног.
— Знаешь, вас увидел и вроде полегче стало. Как лощину проехали?
Панкрат рассказал.
— Хреново, — вздохнул Макс. — Утром подморозит, колеса придется ломом выбивать из грязи. Второй машиной можно дернуть, но попотеть придется.
Фляжка пошла по кругу.
— Пойду проверю запасы.
Панкрат поднялся, вышел, послышался скрип дверцы холодильника.
— Есть яйца, сало, протухшая вареная колбаса, соленые помидоры, немного масла, открытая банка сайры…
— Сайра испортилась, — сказал Макс. — Надо ее выкинуть. И колбасу тоже. В подполе есть картошка и квашеная капуста, хлеба больше нет.
— Живем! — крикнул Панкрат. — Пока яичницу соорудим, потом посмотрим.
Они сели за стол, Макс улыбался.
— Мужики, — сказал он. — Мне и правда лучше. Может завтра я смогу за руль сесть. Вы уж простите, что я вас вытащил.
— Ерунда, — сказал Панкрат. — Потом будет, что вспомнить. А машину вытащим. Мне бы только до сигнала добраться. Тогда через два часа тут будет и трактор, и вертолет, и еще заказ из ресторана привезут.
Он встал, открыл дверцы кухонных шкафчиков.
— Мука, гречка, рис, сахар… все в трехлитровых банках.