Главное — не паниковать. Если снега будет много, то по дороге им до города не дойти. Отсюда один путь — по озеру. Нужно ждать, когда станет лед. Они дойдут до середины, а там уже лыжники, рыбаки, снегоходы, появится связь. Когда встанет лед? Через неделю? А что в его банке? В понедельник у него доклад на Совете директоров. Вторник — последний день, когда нужно подать в бухгалтерию распределение премий для сотрудников. Ладно, это неважно. Ведь мог он внезапно заболеть или умереть? Хорошая система должна быть устойчивой и не гибнуть при потере одного компонента. Это вроде Макс говорил о муравьях и пчелах. Коллективный разум практически бессмертен. Он называл его роевым разумом. Погибает одна клетка, и тут же заменяется новой. Так будет устроена разумная жизнь на развитых планетах с древними цивилизациями. Болезни, смерти, личные проблемы — все это лишнее, мешающее познавать Вселенную. И, кстати, отличная идея для устройства загробного мира. Там ты часть роевого разума. Сколько они обсуждали это на яхте? Вечера три, не меньше.
Поленья догорали. Панкрат вышел в сени за новой порцией. Свет зажигать не стал. Прикрыл дверь в комнату, подождал, когда глаза привыкнут к темноте. Поленница была слева от двери. Чуть дальше, в торце белело окно. Ежась от холода, он подошел, прислонил лоб к холодному стеклу. Ничего не видно. Только слышно, как свистит и гудит метель и как стекло дрожит от напора ветра. Скорее в комнату, к теплой печке, к желтым языкам пламени, к уюту, который спасает от холодного уличного ада.
Он аккуратно, чтобы никого не разбудить, положил поленья у печки. Поежился. Холод, принесенный из сеней, никак не хотел отпускать. Он взял одеяло, накинул на плечи, снова сел на стул. Что завтра? Послезавтра? Вот так сидеть и ждать, когда замерзнет озеро? Он знал, что происходит на яхте, когда команда мается от безделья. Всем нужно найти работу. На яхте всегда найдется, что починить и что убрать. Тебе нечем заняться? Надрай до блеска рынду. Зачем? Чтобы встречные видели, какой на корабле порядок. Рында блестит — значит, все остальное вообще идеально. Салют, капитан! И тебе салют, и семь футов под килем.
О еде он не беспокоился. У бабки точно есть запасы. Она ведь как-то собиралась прожить тут до весны. Полдня у них уйдет на ревизию продуктов. Нужен учет и контроль. Потом надо расчистить дорожку к колодцу. Топить снег неразумно, газ надо экономить. Ладно, это все они обсудят утром. Может удастся найти лыжи или сделать снегоступы. Фанера у бабки должна быть. Он вспомнил, что видел на чердаке у своего деда старые почтовые ящики — фанера, реечки… Найти проволоку, или капроновые веревки. Нужны четыре фанерки, они с Никитой дойдут до города, а там спасатели, вертолет. Он все организует. Черт! Опять надо ждать, когда замерзнет озеро. Сорок километров по дороге за день не пройти. И тропа до озера сплошные сугробы. Все, хватит об этом, надо спать.
Он взял со стола пакет с лекарствами, которые купил для Макса, нашел пузырек со снотворным, положил в рот таблетку, запил из чайника. Заскрипели пружины дивана. Сейчас надо думать о чем-нибудь хорошем. Желательно с продолжением. Например, вспоминать своих женщин. Кто была первой? Анька с первого этажа? Толстая, глупая, хихикала постоянно. Смешно вспоминать, как он расстегнул ей кофточку. «Что вас всех туда как магнитом тянет?» — сказала она. И почему его это остановило? Что он буркнул? Кажется, сказал, что он не такой, как все и застегнул маленькие пуговки. Ну и дурак же он был! Анька на него даже обиделась. А что бы случилось, если бы тогда просто посмеялся? Бы да кабы… Купи он нормальный джип или смени резину на зимнюю, то сейчас бы подъезжал к Москве, Никита и Макс дремали, а он слушал музыку в наушниках. Например, «Грозу» Вивальди. Это отличная музыка для поездки в снежную ночь. Уснуть не даст. Там есть места, когда перехватывает дыхание и ничего не страшно. Можно даже скорость прибавить, почувствовать, что тебе не полтинник, а двадцать, что все впереди, что на любых развилках ты примешь правильное решение, успеешь сделать что-то большое. Не для славы и денег. Это большое будет нужным, его будут ждать. И никто не будет знать, что это сделал он. А что вышло? Начальник отдела. Его не выбрали в Совет — слишком он много думал о путешествиях. Это никого не интересовало. Яхта на Ладоге? Над ним смеялись — надо яхту в Средиземке, пусть она стоит в порту Антиба или Канн. Прилететь, загрузиться едой и выпивкой, пройти до Сан-Тропе. Там снова купить выпивку и вернуться. Вот это понятно. Тепло, пальмы на берегу, на горизонте снежные Альпы, а не ладожские сосны на каменных плитах с белым мхом, над которым вьются полчища комаров.
Комары, слепни, круги на воде — это рыба спасается от щуки. И чайки на скале… Он уснул.
К утру метель утихла, но снегопад не угомонился. Из темных туч почти вертикально падали огромные снежные хлопья. В комнате было сумрачно, Панкрат включил свет.