Развилки полностью

Он сел у печки, снял ботинки, стал растирать пальцы ног.

— Докладываю, — сказал он. — Похолодало, снег сухой, метель, ни черта не видно. «Фольксваген» занесен по бампер, завтра он никуда не сдвинется. И еще…

Он оглянулся на Панкрата.

— В конце улицы я заметил огоньки. Как искры. Яркие. Желтые. Или зеленые. Мигнут и потухнут, мигнут и потухнут.

— Это в каком-то доме? — спросил Панкрат.

— Вряд ли. Не знаю, метель, ничего не поймешь.

«Не верит, — подумал Никита. — Я бы тоже не поверил».

— Да… — Панкрат задумался. — Дружок, а не отслоилась ли у тебя сетчатка? Это первый признак. Ну-ка давай под свет.

Он осмотрелся, взял с комода очки, посмотрел сквозь них на лампочку, поднял веко Никиты, поднес очки, сказал, что это неплохая лупа, стал вглядываться.

— Скажу так, кровоизлияния нет. А сетчатка… Закрой глаза, зажмурься, и снова открой. Видел искры?

— Нет.

— Так… Значит, померещилось. Какие тут могут быть огоньки?

Никита промолчал. В чем-то Панкрат был прав — какие огни в практически пустой деревне, да еще в метель, когда видимость не более пяти метров. Но он их видел, видел отчетливо. И не то, чтобы мигнули один раз. И на зрение он никогда не жаловался.

Панкрат положил очки на место, взял ружье, вынул стреляную гильзу, вставил новый патрон.

— Теперь спать. Я буду дежурить и топить печь, пока не усну. Все нормально, все под контролем. Вопросов нет? Ну и отлично. Будем думать, что делать завтра.

Из дневника Макса

Автолавка приехала в последний раз. До апреля деревня отрезана от цивилизации. Баба Маша и старики с коровой и кабанчиком относятся к этому философски. Еды и дров на зиму хватит, будут побольше спать. У них надо учиться радоваться тому, что имеешь. Ходил в лес и старался радоваться запахам теплой зимы. Радовался, пока не увидел на поляне волка. Обошлось. И этому тоже обрадовался.

***

Сидел на берегу озера и думал о своем решении уйти с работы. Джон Милль писал, что на развилках надо принимать решения, которые максимизируют всеобщее счастье. Работа мне счастья не давала, сейчас мне лучше. Но Панкрат определенно расстроен моим уходом. У него счастья стало меньше. На какие весы положить мое и его счастье?

***

Дядя Ваня мечтает о мотоцикле и снегоходе. Все-таки вдали от цивилизации жить непросто. Его жена мечтает о новых тарелках. Вот прекратятся дожди, подсохнет дорога — свожу ее в город. Баба Маша мечтает, чтобы летом ее навестил сын. А я ни о чем не мечтаю. Надо работать, у меня есть цель, но это не мечта, а какая-то хренотень, мешающая радоваться.

***

Мироздание послало сигнал. Отвез бабу Машу в больницу и слег сам. Дойти до холодильника почти подвиг. На улице дождь, я теперь отсюда долго не выеду. Лощина в такую погоду непроходимая. Связи нет. Мироздание, что ты задумало? Какое у меня предназначение, что мне делать?

Главное — не паниковать!

Панкрат повернулся на другой бок, пружины старого дивана заскрипели. Жарко. Он откинул пахнущее пылью одеяло, сел, поставил ноги на холодный пол. Стало легче. В комнате пахло дымом, печная труба уже не гудела. Панкрат встал, в носках подошел к печке, подбросил три полена. Затрещала кора, с новой силой вспыхнуло пламя. Он придвинул к печке стул, стал слушать, как снова завыла труба.