Ну да, если так топить, то дрова закончатся через месяц. Костомоев любил тепло и дров не жалел. Я не противился, думал, что его отпуск скоро закончится, он уедет, и можно опять начать режим экономии.
— В лес можно, у бабки есть санки, — сказал я. — Давай завтра с утра.
Костомоев покачал головой.
— С утра самая рыбалка, лучше вечером. А давай прямо сейчас? Фонарь у меня есть, хоть одни санки привезем, все спокойнее будет.
Я представил ночной лес, стаю волков, непонятные огни.
— Волков не боишься?
Костомоев хмыкнул.
— Нас двое, ружье возьмем. Ты заметил, что по вечерам уже никто не воет? Дед, наверное, их вожака подстрелил, они и ушли.
В чем-то он был прав. Вечера были спокойными, тихими. Пару раз я выходил вечером на улицу, но никаких огней в лесу не заметил. Все так, но идти ночью в лес, пусть даже с ружьем…
— Нормально все будет, — голос у Костомоева был бодрым, даже веселым. — Один с ружьем, второй с топором. Мы так на медведя можем пойти.
Трусом я себя не считал, но какой-то холодок по спине пробежал. Представил, как мы с ружьем и топором отбиваемся от стаи волков, решивших отомстить за смерть вожака. Сказать ему об этом?
— Я один могу завтра днем сходить, — предложил я. — Ты на рыбалку, я в лес.
— Ну, как знаешь, — Костомоев поднял руки, — ты хозяин, я помочь хотел.
Тут он заметил ноутбук, который я забыл убрать с обеденного стола.
— Много написал, — спросил он, показывая на ноутбук пальцем.
— Так…, — я пожал плечами, — хотелось бы больше.
Костомоев сел за стол, закурил.
— Больше не надо. Сейчас ни у кого нет времени длинное читать. Я иногда у своих сотрудников страницы в соцсетях просматриваю. Хочу знать, какие у них проблемы, о чем думают. А то сам понимаешь, времена такие, кого-то нужно вовремя остановить, а то и нагоняй дать. Мне нравится, когда они коротко пишут. Вот я на фоне пляжа, вот моя собака тапок сгрызла, вот я кино посмотрел и другим не советую. А один умник постоянно целые простыни накатывает. Было бы по делу, а то философствует, других учит. Надо, говорит, перед собой цели ставить и из зоны комфорта выходить. А сам весь в кредитах, в офис бутерброды на обед носит. Тебе бы философу сначала в зону комфорта самому попасть, а потом учить из нее выходить. А то он такие зоны только в сериалах видел. Я в его опусах дальше десяти строк ни разу не продвинулся. И пишет, главное, все подряд. Ни тебе абзацев, ни пустых строк. Читать невозможно. Потом я подумал, что всяким вольнодумцам не надо писать иносказательно. Пиши вот так — предложения в десять строк и весь текст сплошной строкой. Никто не прочитает, это лучше всякого шифра.
Закончив этот монолог Костомоев, включил радио, послушал минут пять новости, выключил.
— Неужели этому кто-то верит? — спросил он. — На полных дебилов рассчитано.
— Есть и другие источники информации, — сказал я изъезженную фразу.
— Кому охота ковыряться, сравнивать и думать? — мгновенно ответил Костомоев. — Думать никто не хочет, а тут включил и уже знаешь, как именно надо думать и во что верить. Ладно, все это старо. Я знаю, чем закончится эта пьеса, ее сценарий мне не нравится, но я ничего не могу изменить. Хрен с ними, скажи лучше, куда ездил? Я слышал, ты в Европе побывал, перед тем, как тут застрять.
Я рассказал про Никиту и Ирину. Костомоев слушал внимательно, не перебивая. Когда я дошел до Алены, он поднял ладонь, попросил остановиться, достал из сумки бутылку коньяка, налил полстакана, залпом выпил, закурил, минуты три молчал, потом медленно произнес:
— Я эту историю от Натальи знаю. Вот только продолжение у нее хреновое. Я так и думал, что Никита дурак. Говорят, что он был неплохим физиком, так и сидел бы в лаборатории. Протоны всякие, электроны, осциллографы… Людей он не знает, никто не может понять, как он свой бизнес раскрутил. Почему потерял — это понятно. Но как раскрутил? Думаю, что, если бы не Ирина, сидел бы он где-нибудь в подвале, графики рисовал, да статейки бы кропал. «К вопросу о новых свойствах…», например. Ирина как-то сказала, что он романтик. Тьфу на него, романтики — это из девятнадцатого века. Сейчас надо людей понимать, чтобы жить нормально. Что за мужик, если он ничем не интересуется. Я бывал у них, как-то даже Новый год вместе встречали. О чем не начнешь с ним говорить, он только плечами пожимает. Охота, рыбалка, автомашины — все мимо. Да и на свою фирму он большой хрен положил, ходил, страдал непонятно от чего. А с Аленой он вообще попал. Неужели не понял, что она из себя представляет?
Ага, сейчас начнет самое интересное! Я закрыл компьютер, приготовился слушать.