137 Третья группа – дети-эпилептики. Такие случаи, к сожалению, не редкость. Распознать истинный эпилептический приступ достаточно легко, но состояние, которое называется petit mal[43], остается чрезвычайно трудным для понимания. Явные припадки отсутствуют; характерны лишь очень своеобразные и часто едва заметные изменения сознания, которые в дальнейшем, однако, переходят в тяжелое психическое расстройство, сопровождающееся раздражительностью, свирепостью, жадностью, липкой сентиментальностью, болезненной страстью к справедливости, эгоизмом и узким кругом интересов. Разумеется, перечислить здесь все многообразные формы эпилепсии невозможно; тем не менее дабы проиллюстрировать симптоматику, упомяну случай одного маленького мальчика, который лет с семи начал вести себя странно. Время от времени он внезапно исчезал: позже его находили в подвале или в темном углу чердака. Сам он не мог объяснить, почему вдруг убежал или спрятался. Иногда он прекращал играть и зарывался лицом в мамины юбки. Поначалу это случалось так редко, что на его необычное поведение не обращали внимания, но когда он начал делать то же самое в школе – внезапно вскакивал из-за парты и подбегал к учителю – родители забеспокоились. Никто, однако, не думал о серьезной болезни. Иногда в разгар игры или даже в середине фразы он замирал на несколько секунд, ничем не объясняя паузу и, по-видимому, даже ее не осознавая. Постепенно у него сформировался весьма неприятный и раздражительный характер. Иногда случались приступы ярости; однажды он швырнул ножницы в свою младшую сестру с такой силой, что они вонзились в череп прямо над глазами. Девочка едва не погибла. Поскольку родители не подумали обратиться к психиатру, болезнь осталась нераспознанной, и к мальчику относились просто как к злому и трудному ребенку. В возрасте двенадцати лет у него впервые случился эпилептический припадок; только после этого болезнь наконец была обнаружена. Несмотря на большие затруднения, мне удалось узнать, что лет в шесть им завладел страх перед каким-то неизвестным существом. Едва он оставался один, у него возникало ощущение, что рядом присутствует кто-то невидимый. Позже он стал видеть невысокого бородатого мужчину, которого никогда раньше не встречал, но черты которого мог описать в мельчайших подробностях. Этот человек внезапно появлялся перед ним и так его пугал, что он убегал и прятался. Трудно было понять, почему незнакомец внушал такой страх. Мальчик явно чем-то тяготился – какой-то «страшной тайной». Мне потребовались часы, чтобы завоевать его доверие, но в конце концов он признался: «Этот человек хотел дать мне что-то страшное. Я не могу сказать вам, что это было, но это ужасно. Он подходил все ближе и ближе и продолжал настаивать. Он говорил, что я должен это взять, но я был так напуган, что всегда убегал». Тут он побледнел и задрожал от страха. Когда мне удалось его успокоить, он сообщил: «Этот человек пытался заставить меня взять на себя грех». «Какого рода грех?» – спросил я. Мальчик встал, подозрительно огляделся, а затем прошептал: «Убийство». В восемь лет, как я упоминал выше, он напал на свою сестру. В дальнейшем приступы страха сохранились, но само видение изменилось. Бородатый мужчина исчез; вместо него возникла фигура монахини. Сначала ее черты были скрыты вуалью, но позже она представала с открытым лицом – страшным и мертвенно-бледным. Эта фигура преследовала мальчика с девяти до двенадцати лет. Несмотря на растущую раздражительность, приступы ярости прекратились, но начались явные эпилептические припадки. Ясно, что видение монахини означало превращение несовместимой преступной наклонности, символизируемой бородатым мужчиной, в очевидную болезнь[44].
138 Если нарушения носят преимущественно функциональный характер, без лежащей в основе органической патологии, психотерапия может оказаться вполне эффективной. Вот почему я описал этот случай достаточно подробно. Он может дать некоторое представление о том, что происходит в голове ребенка.
139 Четвертую группу образуют различные формы психоза. Хотя среди детей такие случаи не распространены, у них можно выявить, по крайней мере, первые стадии того патологического развития, которое позже, после полового созревания, приводит к шизофрении во всех ее многообразных формах. Как правило, такой ребенок ведет себя странно и даже причудливо; зачастую он совершенно неуправляем, сверхчувствителен, замкнут, эмоционально ненормален. Последнее проявляется либо в вялости, либо в склонности взрываться по самым пустяковым поводам.
