Я перевел взгляд на Савойю и тот…
— А это может сработать.
Сначала я подумал, что Чирик и держателя заразил своим альтернативным способом мышления, но потом они мне рассказали, что под «выкапыванием ямы» имелся ввиду один из способов охоты, которым пользовались искатели. Прежде всего, для добычи дикого тупорука. Этот инуй даже небольшие горы сносил, когда они ему на пути попадались, но если его удавалось заманить в яму, то рано или поздно он застревал.
— Хорошая идея, конечно, но мы задолбаемся такую яму копать, — покачал головой я. — Есть метро, но и до него хрен докопаешься. Разве что…
Мне в голову вдруг пришла странная мысль.
— Я кое-что придумал, — сказал я. — Только…
— Нас прикончат, к раллу? — предположил Чирик.
— Это тоже, — кивнул я. — Но я про другое.
— Что?
— Надо торопиться.
ГлавЗверь был слишком велик, чтобы пробиться внутрь, а вот о сотнях других «суперов», что стягивались в данный момент к зданию, этого сказать было никак нельзя.
— Давайте!
Довольно быстро стало понятно, что ГлавЗверь каким-то образом меня чувствовал. К какому бы выходу мы не подходили, он начинал долбить по стенам с той же стороны. В итоге мы все-таки решили разделиться. Мне досталась почетная роль приманки, а Келин с Савойей должны были забраться в тойоту и завести двигатель. Чирик требовал объяснить «как сделать, чтобы ехать», но на всякий случай я не стал объяснять. А ключ отдал не искателю, а Савойе.
Не дожидаясь, пока они выйдут наружу, сам я ускорился через коридор и рыбкой вылетел в одно из разбитых мертвецом окон.
— Эй! Урод! Я вообще-то здесь!
ХИЛАП!
— Да, да! К тебе обращаюсь, куроног большеглазый!
ХИЛАП!
Я следил за нгор’о через мертвозрение, а потому думал, что буду морально готов к его появлению, но когда массивное тело показалось из-за угла здания, я все равно охренел. По многим причинам. Но главная из них была, что я узнал Олега Владимировича — того самого гаишника, которого я укусил и оставил привязанным в подвале… как будто уже сотню лет назад, хотя прошло с того момента всего пару месяцев.
Люди после обращения в «суперов», как правило, полностью утрачивали свой прежний облик. ГлавЗверь же каким-то образом сберег в себе его чудовищное подобие. Пропорции глаз, лба, скул сохранились, но оказались «натянуты» на череп не в центре головы, а немного с боку, из-за чего создавалось впечатление, что ГлавЗверь немного косоглазит. Рот и челюсти увеличились, вытянув голову сверху вниз. Ну а размером его голова чуть-чуть не дотягивала до кабины Камаза, зубы напоминали массивные белые кирпичи, а губы стерлись в процессе жизнедеятельности.
При этом остальное тело как будто немного не успело за головой, оставшись недоразвитыми, словно у изломанного какой-то страшной болезнью ребенка. Ребенка десяти метров ростом, с размахом рук, которого хватило бы, чтобы обнять планетарий.
Выскочив на своих «куриных» ногах из-за угла, Олег Владимирович взревел…
ХИЛАП!
…и ринулся ко мне. На пути ему попалось небольшое деревце, светофор и припаркованный микроавтобус, и он с огромным энтузиазмом намотал все это на кривые закованные в броню коленки… гм… коленища… и побежал дальше.
Я, понятно, ждать, пока намотают и меня, не собирался, и мчался, что было прыти, к тойоте. Улица к тому моменту уже заполнялась «суперами». Парочка из них попробовала меня перехватить, но не тратя на них время, я проскользнул мимо. Все равно Олег Владимирович, пытаясь меня догнать, затаптывал куда больше.
— Марагаз, быстрее!
Двери тойоты были открыты, Чирик с Савойей уже начали отстреливаться от «черных» «суперов», хотя основной поток до них пока не дошел.
— Гони, Марагаз!
И я погнал.
Следующие двадцать минут доказали, что я все-таки был прав променяв Лакшери на отечественный автопром. Да, потом я пересел на тойоту, но тот опыт, что я приобрел, управляя Ларгусом, оказался совершенно бесценным. Мое водительское мастерство возросло до такой степени, что за все эти двадцать минут мы смогли ни разу не умереть. Хотя случиться это могло плюс-минус на любом из поворотов.
На них бегущий за тойотой Олег Владимирович приближался к машине до опасного расстояния. Сам я этого не видел — берег остатки рассудка, и потому в зеркала не смотрел — но начинавший при этом верещать Чирик служил отменным индикатором.
Савойя вел себя сдержанней — даже отстреливал из манусов хираков, которые вырывались вперед своего предводителя.
Когда до цели оставалось всего пару минут, с небольшим сомнением в голосе я предложил Чирику с Келином:
— Ну, можете выпрыгивать!
Чирик тут же обложил меня отборным русско-несским матом, и даже держатель посмотрел с осуждением.
— Ладно, сидите тогда…
План предполагал, что перед самым концом мы оторвемся чуть сильнее и я их высажу, но, похоже, рассчитывать на это не стоило…
— Видишь его⁈ — крикнул я Савойе. Он использовал какое-то особое узконаправленное поисковое заклятие. Оно позволяло уловить магию на большом расстоянии. Мертвозрение заклятия на таком расстоянии не чувствовало.
— Триста мечей!
— Марагаз! БЫСТРЕЕ!!!
