Однако в его творчестве политик и доктринер часто брал верх над ученым, что сказалось и на его историко-финансовых исследованиях. Его соратница по партии кадетов А. Тыркова-Вильямс так писала о нем: «Едва ли не самым большим его недостатком, мешавшим ему стать государственным деятелем, было то, что верность партийной программе заслоняла у него текущие государственные нужды, потребности сегодняшнего дня. У него не было перспективы, он не понимал значения постепенного осуществления определенной политической идеологии. В этом умеренном, сдержанном, рассудочном русском радикале сидел максимализм, так много сыгравший злых шуток с русской интеллигенцией»[554]. От себя заметим, что это сказывалось и на его научных исследованиях, попытках экстраполировать потребности современных его событий на анализ процессов прошлого. Л. Д. Троцкий был к своему политическому противнику безжалостен, но подметил, в сущности, тот же недостаток, но с обратной стороны: «Просвещенная ограниченность и обывательское лукавство, поднявшееся на высоту политической „мудрости“, – эти черты как нельзя более к лицу лидеру кадетской партии… мудрость Милюкова… состоит в органическом призрении к „утопии“. Он живет сегодняшним днем и еще немножко – завтрашним днем. Утопия же – это все то, что относится к послезавтрашнему или еще более далекому дню»[555].
В 1905 г. он выступил одним из организаторов партии кадетов, фактически был ее первым руководителем (председатель ЦК с 1907) и идеологом до 1917 г., избирался в 3 и 4-ю Государственную Думу, где слыл ведущим специалистом по международным отношениям и образованию. Известный ученый стал докладчиком от оппозиции при первом обсуждение государственного бюджета в 3-й Государственной Думе, а затем его в этой роли сменил товарищ по партии А. И. Шингарев. В 1915 г. Павел Николаевич стал инициатором создания в Думе и лидером оппозиционного царизму Прогрессивного блока. 1 ноября 1916 г. он выступил в Государственной Думе с резкой критикой правительства, завершая каждый пункт обвинения вопросом: «Что это – глупость или измена?» Она имела большой общественный резонанс. Вероятно, П. Н. Милюков многое в политике правительства считал глупостью, но большинство слушателей поняли это как обвинение в измене. Февральскую революцию ученый и государственный деятель воспринял как неизбежность, был избран во Временный комитет членов Государственной Думы, наделенный неограниченными полномочиями. Затем Павел Николаевич вошел в первый состав Временного правительства в качестве министра иностранных дел. Его последовательная позиция по выполнению союзнических обязательств и продолжению войны до победного конца вызвала первый кризис Временного правительства и его уход в отставку в начале мая 1917 г. После этого он остался одним из лидеров партии кадетов, выступал за наведение порядка в стране, был непримиримым оппонентом и критиком главы Временного правительства А. Ф. Керенского. Надо сказать, что А. Ф. Керенский платил ему той же монетой, упоминая его имя даже в мемуарах либо нейтрально вскользь, либо в негативном ключе[556].
Павел Николаевич был одним из самых ярких политиков России в начале XX в., а его аналитические способности и ораторское мастерство были общепризнанны. В политику он привнес свои манеры педагога-лектора и ученого. Говорил он всегда просто и спокойно, без излишнего пафоса, почти не прибегал к жестикуляции. Единственный характерный для него жест – выставленная вперед правая рука, как будто он что-то выкладывает перед слушателями на кафедре. Афористичность многих его высказываний сохранила их в памяти до настоящего времени. Чего стоит только его изречение о роли оппозиции: «Мы не оппозиция Его Величеству, мы – оппозиция Его Величества» или уже упомянутое: «Что это – глупость или измена?»
Известный юрист и политический деятель, бывший управляющий делами Временного правительства В. Д. Набоков (отец известного впоследствии писателя В. В. Набокова) так писал о нем: «Милюков вообще был не соизмерим с прочими своими товарищами по кабинету как умственная сила, как человек огромных, почти неисчерпаемых знаний и широкого ума… В Милюкове не было никогда ни тени мелочности, тщеславия, – вообще, личные его чувства и отношения в ничтожной степени отражались на его политическом поведение; оно им никогда не определялось»[557].
Октябрьскую революцию он не принял, участвовал в организации сопротивления большевикам в Москве и на Дону, автор Декларации о создание Добровольческой армии. В ноябре 1918 г. выехал в Западную Европу с целью организации поддержки антибольшевистской политики. Затем жил в Великобритании и Франции, преподавал во Франко-русском институте, редактировал выходящую в Париже газету на русском языке «Последние новости» (1921–1940). В 1922 г. во время выступления в Берлине на Павла Николаевича совершили покушение русские монархисты, но пуля попала в бросившегося защищать его В. Д. Набокова. С началом Великой Отечественной войны выступил в поддержку СССР. Умер ученый 31 марта 1943 г. во Франции.
