М. В. Бернацкий положительно оценивает расширение государственного вмешательства в экономику, но отмечает сложность его осуществления и противоречивость последствий. Залог успешного функционирования государственного социализма ученый видел в сочетание прогрессивного развития экономики и демократии в обществе. В связи с этим ориентация немецких государственных социалистов на авторитарность и консерватизм О. Бисмарка виделась исследователю ошибочной. Автор делает вывод, что никакой «"системы государственного социализма" у Бисмарка не было, но, тем не менее, руководимый политическими соображениями – укрепления Германской Империи, Бисмарк осуществил часть программы государственного социализма. А в целом, по словам автора, немецкий государственный социализм, как явно утопическая система, покоящаяся на принципах, не соответствующих современным условиям, не могла достигнуть тех целей, которые ею преследуются… Что касается здорового "государственного социализма", присутствие которого в общественно-экономической жизни в настоящее время приходится констатировать на каждом шагу, то условием его роста и залогом успеха является демократичность и прогрессивность в противовес авторитарности и консерватизму немецких социальных политиков»[582]. Михаил Владимирович утверждал, что именно социальный капитализм способен обеспечить наибольшую степень личной свободы, а введение мировой золотой валюты может привести к братскому сотрудничеству народов. Это означало его окончательный отход от марксизма, хотя к экономической составляющей этого учения он относился с пониманием.
Занимался он также проблемами таможенной политики, банков и денежного обращения[583]. Так, в работе, посвященной русскому Государственному банку, он подверг анализу его деятельность с точки зрения денежного обращения как кредитного учреждения, выпускающего за свой счет банковые билеты, именуемые государственными кредитными билетами. Он разграничил два вида деятельности Государственного банка – эмиссионную и коммерческую. При этом, по его мнению, эмиссионное право возлагает на Госбанк обязанности, отличающие его от других кредитных учреждений. Все коммерческие операции Госбанка должны рассматриваться под углом соответствия или несоответствия их эмиссионному институту, с точки зрения интересов денежного обращения страны[584]. В работе рассматриваются эмиссионные операции русского Госбанка с общетеоретическим выяснением их сущности и задач. Автор обращается к сравнительно-правовому анализу эмиссионного законодательства Англии, Франции, Германии, Соединенных Штатов Северной Америки, а также к оценке этого законодательства учеными А. Вагнером, Д. Рикардо и др.
Автор исследовал правовое положение Госбанка на основе его Устава и внесенных в него изменений, обрисовал с цифрами состояние денежной системы, отметив, что с момента своего основания Госбанк не был эмиссионным банком, и последние изменения в Устав (1894 г.) сохранили прежнюю ситуацию, в Уставе отсутствовали статьи об эмиссионных операциях Госбанка. Остановился М. В. Бернацкий и на характеристике денежной политики министров финансов Н. Х. Бунге, С. Ю. Витте, И. А. Вышнеградского. Таким образом, автор дал теоретико-прикладной срез современного ему состояния денежной системы России и роли Госбанка, его операций. Отметим, что ученый был автором целого ряда рецензий на исследования по проблемам финансов как отечественных, так и зарубежных авторов[585]. Накануне революционных событий он неоднократно публиковался в «Финансовой газете» по наиболее острым проблемам государственных финансов. В частности, это финансирование войны на Западе и в России, грядущая финансовая реформа[586]. О последней он в начале февраля 1917 г. сделал доклад в Совете съездов представителей промышленности и торговли. Ему оппонировал М. И. Туган-Барановский, а горячо поддержал М. И. Фридман.
Февральскую революцию он принял, в составе Временного правительства работал управляющим отдела труда Министерства торговли и промышленности, вел переговоры с представителями профсоюзов[587], впоследствии был товарищем министра. На этом посту он проявил известную последовательность и даже упорство в отстаивании своей позиции. Так, он выступил против расширения полномочий профсоюзов, за ограничение свободы стачек в условиях военного времени и др. Отметим, что Михаил Владимирович не был народным трибуном, однако, как человек долга, от общественной и политической деятельности, причем по бескорыстным мотивам, не отказывался. Например, еще в дореволюционный период он был гласным Петроградской городской думы[588].
