Новое назначение Г. Я. Сокольникова заместителем председателя Госплана СССР имело скрытый подтекст, так как в этом ведомстве работали его наиболее последовательные оппоненты по проблемам развития государственных финансов. В 1927 г. он отошел от «новой оппозиции», но поддержал своего друга Н. И. Бухарина в противостоянии «чрезвычайным мерам против крестьян». Таким образом, из «левого» оппозиционера он превратился в «правого»[664]. Далее последовали назначения на менее значимые посты, наиболее важными из которых были должности председателя правления Нефтесиндиката и полпреда СССР в Великобритании с 1929 г. Возможно, этому способствовали его европейская известность, знание иностранных языков и дипломатический опыт. Напомним, что Григорий Яковлевич участвовал еще в заключение Брестского мира в 1918 г., в Гаагской международной конференции по экономическим и финансовым вопросам (1922), в Международной экономической конференции в Женеве (1927). В Лондоне советский дипломат знакомится с государственными деятелями У. Черчиллем и Д. Ллойд-Джорджем, с социалистами Б. Вебб и С. Веббом, писателями Б. Шоу и Г. Уэллсом, экономистом Дж. М. Кейнсом, философом Б. Расселом. Он успел принять участие в работе Лиги Наций, а в эмигрантской литературе того периода его величали не иначе как «советский Витте» и даже печатали статьи под броским названием «Сталин или Сокольников?». В Англии его не только узнали как грамотного переговорщика и крупного специалиста в сфере финансов, но и прониклись уважением к его чисто человеческим качествам.
В 1932 г. его отозвали в СССР, назначили сначала членом коллегии Народного комиссариата иностранных дел, а затем и заместителем наркома. Последнее его назначение заместителем наркома лесной промышленности (1935) было уже явной насмешкой над видным теоретиком и практиком финансов. В июле 1936 г. Г. Я. Сокольников был арестован, а в январе следующего года осужден на 10 лет лишения свободы по делу мифического «параллельного антисоветского троцкистского центра». Уже морально и физически сломленного политика И. В. Сталин вовлек в сложную игру, устроив ему очную ставку с его другом Н. И. Бухариным.
Арест Г. Я. Сокольникова вызвал известный резонанс в Европе, где его знали и уважали. Дело дошло до того, что этот вопрос специально обсуждался на заседании комитета по иностранным делам английского кабинета под председательством лорда Р. Макдональда. Примечательно, что в его обсуждении приняли участие министр финансов Н. Чемберлен, министр иностранных дел Э. Иден и другие ведущие министры. На заседании звучали предложения напрямую обратиться к советскому правительству в том смысле, что высшая мера для бывшего советского посла в Великобритании может ухудшить отношение между странами. В итоге такое обращение направлено не было, но сам факт обсуждения такого предложения говорит о многом[665]. Мы не знаем, повлияло ли это на «мягкость» приговора, но в политическом руководстве страны о такой реакции англичан знали.
Однако дело шло к печальному эпилогу. В мае 1939 г. Г. Я. Сокольников был убит в верхнеуральском политизоляторе подсаженными к нему в камеру уголовниками по распоряжению тюремной администрации. Уже после гибели Г. Я. Сокольникова в учебниках по финансовому праву 40-х гг. писали: «Враг народа Сокольников считал, что "в любом государстве бюджет является планом ведения государственного хозяйства и что бюджет является плановым островком капиталистической стихии". Для Сокольникова такое определение не было случайным. Оно вытекало из всей его вредительской концепции отрицания социалистического характера советских финансов, денег, банков и товарооборота. Товарищ Сталин на XIV съезде ВКП (б) на голову разбил эту "теорию"…»[666]
Имя известного государственного деятеля и ученого было надолго вычеркнуто из истории страны. Только в 1988 г. он был посмертно реабилитирован, а число публикаций о нем росло до начала 90-х гг.[667] Были переизданы и некоторые его работы из сборника «Финансовая политика революции» (в 3 т., М., 1925–1928)[668]. Впоследствии волна интереса к личности ученого несколько схлынула, хотя Г. Я. Сокольников достоин остаться в истории отечественной финансово-правовой мысли.
