Н. Х. Бунге сделал перевод сочинения А. Вагнера «Русские бумажные деньги». А. Вагнер в предисловии к своей книге отмечал, что он нашел в России подтверждение всех главных пунктов своей теории о бумажных деньгах и обосновал ряд практических предложений к операции по отверждению 600 млн рублей, т. е. половины текущего долга России, с целью восстановления «благоустроенной денежной системы». Н. Х. Бунге не ограничился переводом данной работы, а дополнил каждую главу книги своими комментариями. В ряде случаев он не соглашался с позицией А. Вагнера, например в отношении оценки юридического положения российских ассигнаций и др. В целом комментарии и дополнения переводчика оказались почти в два раза больше по объему, чем само сочинение А. Вагнера. Оценивая проект Вагнера о восстановлении металлического обращения в России, Н. Х. Бунге останавливается на «слабых звеньях» этого проекта, высказывает сомнения в отношении реальной возможности реализации предлагаемых Вагнером мер. Он обосновывает свои подходы к решению проблемы по восстановлению и упрочению металлического обращения, например, «сделать Государственный банк для свободной банковой системы центральным учреждением по выпуску билетов, по воспособлению операциям частных банков, по переводу сумм и т. п.»[1520].
При этом И. Х. Бунге был сторонником полицейского права в широком смысле. В содержание полицейского права он традиционно включал постановления, относящиеся к благосостоянию (законы благоустройства, в том числе связанные с финансами), и постановления, касающиеся безопасности (законы благочиния). При этом благоустройство рассматривалось как прикладная часть политэкономии и включало, в том числе, и меры, касающиеся различных сторон хозяйственной жизни (промышленности, торговли, кредитных учреждений и др.). Ученый традиционно через политэкономию переходил к проблемам финансов и финансового права. Благочиние признавалось частью государственного права, которое относится к сохранению порядка и безопасности как общества, так и отдельных лиц. Законы благочиния включают уставы о народном продовольствии, о народном образовании, об общественном призрении и благотворительности, врачебные, о предупреждении и пресечении преступлений, о цензуре и содержании под стражей. Законы благочиния и составляют предмет полицейского права в узком смысле[1521]. В сфере действия полицейского права оказывались общественное призрение и благотворительность, осуществляемые с участием государства (зачатки социального обеспечения), а также фабричное законодательство.
О его деятельности в качестве товарища министра и министра финансов уже говорилось в Разделе 2.
Финансово-правовой проблематикой занимался другой известный экономист, ученик Н. Х. Бунге
Кроме участия в Киевском юридическом обществе, состоял также членом Исторического общества Нестора-летописца. В течение своей службы был пожалован орденами Св. Станислава 2-й степени (1870), Св. Анны 2-й степени (1873), Св. Владимира 3-й степени (1883), чином действительного статского советника (1879).
Кафедру финансового права Киевского университета долгое время занимал Георгий (Юрий) Дмитриевич Сидоренко (1832–1899). Он был выпускником юридического факультета Киевского университета (1854) и учеником Н. Х. Бунге, впоследствии профессором кафедры финансового права, затем политэкономии и деканом юридического факультета. Вероятно, с 1858 г. около 30 лет (до 1889, с перерывами) он вел занятия сначала по теории финансов, а затем и по общему курсу финансового права, хотя своего учебника не издал. Лекции профессора были литографированы студентами в 1868 и 1886 гг., а позже переиздавались таким же образом[1522]. Так, в курсе «Теория финансов. Записки по финансовому праву» (Киев, 1880) он определял финансовую науку как науку, излагающую государственное хозяйство. Задачей этой науки признавалось исследование финансовых потребностей государства, средств и способов их удовлетворения или доходов и условий правильного распоряжения этими средствами.
