Здесь важно кратко остановиться на проблеме соотношения истины и ложности информации (в том числе в самом научном знании и о научном знании в общественном сознании). В одной из своих публицистических работ М. Е. Салтыков-Щедрин обозначает два сорта лгунов – лицемерных, сознательно лгущих, и искренних, фанатичных и высказывает мысль о том, что освобождение от «лгунов» – насущная потребность современного ему общества[216]. Эта проблема не стала со временем менее насущной, однако она приобрела многомерные оттенки, а также онтологическое наполнение[217]. Она является остро актуальной и для научного познания, относительно которого порой случайный набор примеров, говорящих «о чем-то в этом роде» или исследующих «нечто относящееся к теме», но при этом покрывающий лишь один дискуссионный аспект выдается за системную аргументацию и, дополняясь принципами фальсификации и релятивности истины, становится аргументом против научного знания и науки в целом. «Ниспровергатели науки» могут вполне довольствоваться одним опровергающим фактом для отрицания всей научной конструкции в целом (причем, именно не только конкретной теории или эмпирии, но часто и науки в целом). В такой «дикарский бубен» часто играют околонаучные и псевдонаучные социальные группы (журналисты, политики, администраторы науки и т. д.), которые в разные периоды и по различным поводам навешивают на науку произвольные ярлыки, не заботясь даже об их логичности и взаимосвязанности. Подобными оценками наука то оказывается панацеей, то начинает третироваться и шельмоваться, то поднимается на щит, то вновь втирается в грязь. И эти социальные «игры» отнюдь не безобидны. Они оказывают самое прямое воздействие на развитие науки, ее отраслей в разных странах и в разное время. А зачастую являются продуктом социального заказа.
Пример. Подтверждение истинности научного знания посредством практики может быть проиллюстрировано следующим образом. Если человек способен создавать самолеты, ракеты, другие технические средства на основе научных знаний и эти технические средства выполняют свои функции (летают, плавают, передаются на расстояние как волны и т. д.), следовательно, своим познанием человек верно отразил законы природы, его знание истинно, а способы познания верны.
Примечание 3. Относительно одного развивающегося объекта в одном и том же отношении истина может быть одна, истин может быть множество, в том числе больше или меньше числа познающих субъектов. Более того, может быть множество истин относительно одного объекта (даже истин рациональных) в одном и том же отношении, формируемых одним и тем же субъектом познания, поскольку есть основания полагать, что соответствие духа и объекта может осуществляться не одним способом, а кроме того, относительно субъекта познания истина может изменяться во времени.
Иллюстрации этому утверждению можно найти уже в классических областях рациональной науки. Существует две модели природы света (корпускула и волна), несколько моделей ядра (протонно-нейтронная, капельная и другие). Аналогичные примеры можно найти в биологии (экологическая и видовая модели), в науках об обществе (стратификационный, формационный и цивилизационный подходы к теоретическому осмыслению). Каждая из этих моделей, шире – научных традиций обеспечивает свое соответствие мысли объекту, свой стереотип понимания. При этом каждая модель дает некоторые преимущества перед другой моделью в каком-либо определенном отношении, при определенной постановке задачи, в определенной познавательной ситуации, как соответствие наших одномерных рациональных моделей многомерному миру. Можно полагать, что полимодельностью человек стремится (обречен) полнее описывать, глубже понимать, всестороннее отражать объект. При этом каждая модель истинно отражает реальность и позволяет адекватно действовать в определенных ситуациях и пределах «своей компетенции». Это одновременно означает, что даже в рациональном познании, в рамках одной науки и одной традиции рационализма может уживаться несколько истин, например, истина, что свет есть волна, и истина, что свет есть корпускула. Поэтому даже в точных науках необходимо признать модельность мышления: каждому объекту может соответствовать множество идеальных моделей, выстроенных на различных основаниях. Истинность каждой модели проверяется на соответствие ее объекту. И тождественность истины возможна и необходима в этом измерении – тождественность истины себе самой относительно данной модели и ее внутренних логических законов. Отклонение в этой ситуации от законов логики говорит о ложности суждения или умозаключения. И так по отношению к каждой модели.
