Есть основания полагать, что апелляция к смыслонаполненным знаковым системам, попытка возродить эту традицию не в мистическом, а в научном наполнении, имеет под собой серьезные основания, определяемые потребностями современной науки о развивающемся мире и интерес к этой проблеме не случаен, что «сама наука переходит в новое качество, на уровень целостного мышления, гарантирующего целостность жизни. Не случаен интерес к языку символа, в котором соединятся “мысле-образы” Востока с логической структурой Запада, предваряя язык будущего – разума-чувства, поэзии-науки, логики-интуиции»[212]. Поэтому во многом прав, например, В. В. Налимов, утверждавший, что «быть научным – это быть метафоричным: способным создавать плодотворные метафоры, возбуждающие воображение и тем самым расширяющие наше взаимодействие с миром»[213]. Постигать гармонию необходимо не только дискурсивно, логически, но и образно, через приобщение к невербальным мыслительным актам, невербальным языкам вообще[214], через смыслонаполненные знаковые системы (символы, метафоры и пр.), «языки тела» (мимика, жесты, походка), символические языки (наглядные образы, схемы, рисунки), молчание, внутренняя речь (латентный язык), дополняя потенции жизнепонимания новыми возможностями, рассматривая их как попытки мысленного воспроизведения гармонии в ее образной целостности.
Однако при всем многообразии духа и потенциале его использования в познании реальности научное познание ни в коей мере не может быть сведено либо выведено из других видов духовных практик (как, например, сейчас клерикальные деятели пытаются доказать происхождение науки или ее достижений из религиозного опыта выдающихся ученых). Это путь (выведения науки из мистики, религии, художественного познания) абсолютно порочен. Речь может идти лишь о взаимном воздействии в процессе творческого поиска, о «включении» тех или иных ассоциативных рядов.
Примечание 2. Основополагающие принципы объективности истины и практики как критерия истины являются и должны оставаться базовыми в научном познании. Однако онтологическая специфика развивающегося мира как объекта познания, заключающаяся в особенности в значительной степени индивидуальности каждого объекта познания – с одной стороны, культурно-метафизическая, смыслонаполненная природа субъекта научного познания, неустранимая субъектность (и потому субъективность) целей, задач, способов реализации, методов исследования, характера представления нового знания, способов его практической реализации – с другой стороны, делает познание и знание соотнесенным с конкретным объектом, а также с конкретным субъектом. Истина как соответствие знаний субъекта объективной реальности также приобретает релятивный характер в смысле соотнесенности конкретного знания с конкретным объектом, ситуацией, наличие ограничений на перенос знания на иные объекты и ситуации (относительность любой истины, отсутствие «вечных» истин, даже законы физики – лишь мгновенья бытия; особенно это относится к одухотворенным объектам, включающим человека – к культурам, коллективам, личностям). Более того, характер соотнесенности (соотнесения) знания и реальности, получения и обоснования знания как истинного становится еще более сложной задачей в связи с субъектностью знания, понимания, с метафизикой субъекта. Однако концепция множественности истин является не релятивизмом в собственном значении этого слова, как относительностью (временностью, неточностью) истин, но именно со-относительностью (в том числе истины) с познающим субъектом и познаваемым объектом, допускающая абсолютную истину данной модели в конкретной соотнесенности данного субъекта и данного объекта.
Возможность и реальность появления нескольких нетождественных истинных знаний (моделей), полученных разными субъектами познания, создает проблему взаимодействия этих знаний, которое может осуществляться тремя способами: а) сосуществование и взаимная дополнительность, б) конвенция (соглашение) на одну компромиссную истину в процессе «переговоров», в том числе на уровне метафизических решений, в) победа в ходе дискуссии одной истины (быть может, победа временная, как, например, в различных научных моделях или технических проектах). При этом, недопустимо сведение всех форм взаимодействия к одному лишь конвенционализму, поскольку за этим подходом, как правило, скрывается стремление некоторой позиции и стоящей за ней социальной группой продавить некоторую собственную истину – этот прием широко распространен у англо-центрических сторонников конвенционализма, особенно начиная с К. Поппера и поэтому отношение к нему должно быть крайне настороженным, внимательным до придирчивости и чрезвычайно критическим в каждом конкретном случае.
